По нему то и дело пробегали разряды тока, уже не так больно, но крайне неприятно.
Это и есть волшба? Это и есть проверка? Если так, то ладно, потерплю. Только не топи меня, речка. Стать утопленницей? Не-е-е. Не моё это.
И внутри меня протест возник. Дух борьбы голову поднял, пасть ощерил.
Меня мой мир отверг, стоило какой-то там волшебной искре меня пометить, а ещё тут меня потопить захотели? Вот уж нет, не дамся.
С усилием, превозмогая боль, начала я возвращать своему телу чувствительность.
Больно было так сильно, будто у меня ревматизм последней стадии случился. Стиснула зубы и поплыла, родимая, обратно к тому месту, куда нырять пришла.
Пюх. Плюх. Плюх. Плюх. Со всей силы замолотила я руками словно мельница, погребла против течения.
И с каждым новым гребком я ощущала себя лучше, быстрее, сильнее.
А вот и мой бережок.
Странно, я даже не запыхалась.
– Ладно, речка молочная, не сердись на меня, если что не так или не такая я, как надо. Какая есть. Зато вся ваша, – с усмешкой произнесла я, выходя из воды.
И ступила уже на берег, как ощутила на уровне эмоций смех. Да и вода зажурчала как-то по-особенному. А до этого момента тишина была.
Не успела обернуться, чтобы поглядеть, может что изменилось, как водичка наглым образом просто плюхнула меня по попе. Этакий дружеский шлепок?
А потом произошло кое-что необыкновенное. Даже чуточку пугающее.
Ноги-то мои в земле увязли! И земля уже и не земля была, а жижа мутная с розовым отливом. И
От неожиданности я руками взмахнула и на попу-то и плюхнулась.
– Это ещё что за гадость? – разозлилась не на шутку.
Начала комья противной желейной земли отгребать, чтобы ноги освободить. Ноги тяну-тяну, а вот фигушки. Ощущение, будто цементом мне ножки залили, и он гад высох.
– Ну и чего тебе надо? – вздохнула я. – Какое-то странное испытание.
Хотела было кота на помощь позвать, крикнуть его, рукой помахать, но поняла, что, ни шиша не вижу.
Меня окутал белый-белый и плотный туман. Не зги не видно. И ничего, никого не слышно.
– Зашибись, – пробормотала я. – И что мне делать?
В ответ прозвучала звенящая тишина.
– Если думаешь, что испугаюсь, то зря стараешься, – хохотнула я. – Веришь? На стройке я и в глине успела поваляться. И цемент на меня выливался. И в грязевых потоках купалась, что мама, не горюй! А ту подумаешь, кисельный бережок. А вот возьму, и съем тебя, что тогда скажешь?
Взяла горсть вязкой субстанции и, покривившись, сунула в рот.