Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Хозяин урмана» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Станиславович Федотов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А дух — весь лес!
— Так наш-то студент — человек! — облегченно хохотнул урядник. — Подумаешь, раздобыл где-то древний оберег…
— Хозяин он! — убежденно возразил остяк.
— Вот что, паря, — посерьезнел Колобов, — нас от приказа никто не отстранял, так что сейчас ты пойдешь в баню, и чтоб к утру был как огурец! Выступаем по утренней зорьке.
— Дядь Никита, пропадем ведь!..
На следующее утро, плотно позавтракав, отряд верхами направился через город к северной заставе. Кёлека подсадил на круп своей лошади Головастый, а ценного пленника усадили отдельно на заводную кобылу, примотав онучами к стременам, а руки сыромятным ремнем к луке седла. Колобов взял кобылу к себе на повод во избежание всяких недоразумений.
Отряд медленно проехал по Духовской улице до церкви, и Никита заметил за изгородью, на крыльце дома, отца Елисея. Поп проводил кавалькаду пристальным взглядом и… не перекрестил.
Свернули на более узкую и кривую Подгорную улицу, огибавшую подножие Воскресенского холма, и выбрались к северной границе городка. Собственно, за шлагбаумом кончался не только Томск, но и обжитая земля. Нет, конечно, дорога была. Пыльная, накатанная, она причудливо вилась по-над берегом Томы, высоким и обрывистым. Но уже через десяток верст незаметно превратилась в узкую, едва пробивающуюся из травы колею.
За час неспешной езды казакам встретились всего несколько домишек за убогими плетнями, окруженные куцыми огородами.
— Переселенцы, — кивнул на них Кёлек. — Издалека сюда едут…
— И зачем? — ухмыльнулся Головастый.
— А комендант куда смотрит? — отозвался Колобов.
— В другую сторону, — буркнул остяк и замолчал.
Часа через три дорога исчезла окончательно, буквально растворилась в густом и мелком ельнике, заполонившем длинный, широкий распадок. Похоже, здесь когда-то бушевал пожар — кое-где до сих пор из травы проглядывали черные зубы горелых комлей.
Никита пару минут разглядывал окрестности, потом махнул рукой — привал. Казаки спешились, пустили коней пастись по опушке, споро сварганили костерок. Появился казан на треноге, вода нашлась в распадке — узкий, но глубокий и резвый ручей тихо журчал между старых, мертвых уже корней.
Урядник подошел к сидевшему на кочке пленнику.
— Ну, студент, далёко ли отсюда до твоего скита?
— Напрямую — верст десять…
— …а по тропам десятка три наберется, — с усмешкой ответил Сукнов.
— Отчего ж по тропам? — прищурился Колобов, жуя травинку.
— Короткая дорога — не всегда самая близкая.
— Ну-ну, — урядник наклонился к самому уху пленника. — Заведешь не туда — первым похороню, — почти ласково сказал он.
Поднялся и направился к остяку, боязливо поглядывавшему в их сторону.
— Все дрожишь, паря?
— Помирать не хочется, дядь Никита, — выдохнул Кёлек, косясь на Сукнова.
