Как только мы встретимся, нужно будет надавить на него — пусть объясняет, что к чему. В конце концов, у меня тоже есть долг.
Полтора часа спустя, как следует отмокнув в горячей ванне и вымыв из тела застарелую усталость, я вернулся к себе в покои, чтобы малость вздремнуть.
За время моего отсутствия, как я выяснил по возвращении, здешние слуги потрудились на славу. Мои сапоги были начищены до такого блеска, что если б их увидел мой ординарец, он позеленел бы от зависти. К мечу тоже отнеслись с подобающим вниманием: украшенный золотой и серебряной насечкой эфес был великолепно отполирован, а когда я извлек меч из ножен, то обнаружил, что он смазан. Я и сам не справился бы лучше.
Я еще раз подумал, что такая жизнь мне определенно нравится, и зевнул во весь рот.
Еще когда я полез мыться, слуги унесли мой наряд, пропитавшийся кровью и потом, и принесли взамен длинный черный халат, который сейчас и был на мне. Анари еще не доставил обещанную одежду. Впрочем, я его за это не винил. У старика наверняка хватает хлопот и без меня.
Поскольку до ужина заняться было нечем — да и надеть нечего, — я завалился в постель. И сразу же уснул как убитый.
Некоторое время спустя, когда уже начало смеркаться, я проснулся — мгновенно, в долю секунды.
Я услышал какой-то шум. И было в нем что-то достаточно неладное, чтобы встревожить и разбудить меня.
И снова из другой комнаты донесся тихий стук в дверь — такой тихий, что я едва его не прослушал. Потом скрипнули петли, и дверь медленно отворилась… медленно и осторожно.
Кто-то пытается прокрасться ко мне? Ну, вряд ли адские твари сумеют сюда пробраться…
Я уселся и инстинктивно потянулся за мечом. Но его не было. Я же оставил его в другой комнате!
— Лорд! — донесся до меня старческий голос. Но это был не Анари. — Лорд Оберон!
Поднявшись, я обнаружил, что на мне по-прежнему все тот же черный халат, который я накинул после купания. Я завязал пояс потуже и вышел в главную комнату, потянувшись на ходу.
В дверном проеме стоял старик преклонных лет, облаченный в замковую ливрею. В руках он держал серебряный поднос, накрытый полотенцем. По моим прикидкам, ему было не меньше семидесяти. Несомненно, он служил моему отцу столь же долго, как и Анари. Старик улыбался, сердечно и кротко.
— Прошу прощения, лорд Оберон, — сказал он слегка надтреснутым голосом. — Я — Инвиниус, цирюльник. Леди Фреда сказала, что вам до ужина нужно побриться и постричься.
Я провел пальцами по подбородку, покрытому густой щетиной.
