За год войны против адских тварей из всех, с кем мне приходилось сталкиваться, ближе всех к цирюльнику стоял мой ординарец, — только вот руки у него росли не из того места. Он кое-как умудрялся подровнять мне волосы без особого кровопролития, но после того, как он оставил мне на физиономии первую рану — я не преувеличиваю, это именно она и была, — я велел ему убираться и сам взялся за бритву. Что поделаешь, у меня сильно развит инстинкт самосохранения.
А Инвиниус все продолжал править бритву, а попутно монотонно вещал что-то насчет своей многолетней службы у лорда Дворкина. Он рассказал про свою шестидесятидвухлетнюю жену, повариху на дворцовой кухне, про своих пятерых сыновей — все они служили лакеями в замке, и про двадцать шесть своих внуков и правнуков — старший из них вскоре должен был пойти в армию. Когда он умолкал, я угукал и поддакивал, но на самом деле вслушивался разве что в одну фразу из трех.
А потом я чуть-чуть повернул голову и увидел наше отражение в зеркале. Тут я понял, почему Фреда сочла нужным прислать ко мне цирюльника: мои волосы превратились в кошмарную спутанную гриву, и даже мытье не особенно им помогло. Под глазами у меня залегли темные полукружья, и я выглядел лет на десять старше своего возраста. Окружающие были слишком вежливы, чтобы намекать мне, на что я похож… да, действительно, являться в таком виде к ужину просто непристойно.
Инвиниус закончил вострить бритву и повернулся ко мне. Он осторожно взял меня двумя пальцами за переносицу и повернул мою голову немного набок. Инвиниус не заметил, что я смотрю в зеркало. А я заметил, как он держит бритву, и внезапно мне сделалось тревожно. Так держит нож мясник, собирающийся разделывать тушу.
Когда лезвие бритвы было в каком-нибудь сантиметре от моего горла, я схватил Инвиниуса за запястье.
— Ты неправильно держишь бритву, — жестко произнес я, взглянув на него.
— Лорд, — увещевающе произнес Инвиниус, словно испуганную лошадь успокаивал, — я цирюльник. Это — моя работа. Позвольте мне ее выполнить.
— Я лучше побреюсь сам, если не возражаешь.
— Возражаю! — огрызнулся он.
Я оттолкнул прочь руку с бритвой. Точнее сказать — попытался, ибо Инвиниус вдруг навалился на меня всем телом. И сил в этом теле оказалось куда больше, чем можно было бы ожидать от старика.
Я человек сильный — во всяком случае, противника сильнее себя я еще не встречал. И, казалось бы, я должен был безо всякого труда оттолкнуть руку старика от своего горла.
Однако же этого не произошло.
