— А у нас в замке Брасс осталось всего пятьсот воинов, — произнес, как бы размышляя про себя, граф Брасс. Он вытер рот рукой и притворно нахмурился. — Дайте-ка мне подсчитать…
— Больше пятисот, — уточнил д'Аверк. — Вы забываете, что у нас есть Легион Зари. — Он показал на Меч, лежащий в ножнах рядом с креслом.
— И сколько же солдат в этом таинственном Легионе? — поинтересовался Оладан.
— Не знаю, может, бесконечно много.
— Ну, скажем, хотя бы тысяча, — размышлял вслух граф Брасс. — Это уже составит полторы тысячи воинов против…
— Нескольких миллионов, — закончил за него д'Аверк.
— Да, нескольких миллионов воинов Темной Империи, с которыми нам не тягаться…
— У нас есть еще Алый Амулет и кольца Майгана, — напомнил ему Хокмун.
— Ах, да… — Граф Брасс, казалось, нахмурился. — У нас они есть. И еще, кроме всего прочего, мы боремся за правое дело. Так, герцог Дориан? Это тоже сыграет свою роль!
— Наверное… Если мы используем кольца Майгана, чтобы вернуться в наше измерение, и выиграем несколько небольших битв неподалеку от Камарга, мы сможем освободить угнетенных и собрать кое-какую армию из крестьян…
— Я знаю, такое соотношение сил вас не радует, граф, — вздохнул Хокмун.
И вдруг на лице графа появилась улыбка:
— Совершенно верно, малыш, ты угадал!
— Это как раз подходящее соотношение! Я принесу карты, и мы сможем составить подробный план наших действий.
Когда граф Брасс вышел, Оладан обратился к Хокмуну:
— Мы, наверное, забыли сообщить тебе, что Эльвереццо Тоузе сбежал. Он убил охранника во время прогулки, затем вернулся сюда, нашел свое кольцо и исчез.
— Это плохая новость, — нахмурился Хокмун.
— Итак, давайте посмотрим… — сказал граф, вернувшись с картами.
И они начали разрабатывать план действий.
Час спустя Хокмун поднялся, взял Исольду за руку. Пожелав остальным спокойной ночи, они отправились в свои покои.
Прошло уже пять часов, а они все не могли уснуть. Тогда Исольда и сообщила мужу, что у них будет ребенок.
Хокмун молча привлек ее к себе и поцеловал. Когда любимая уснула, он встал и подошел к окну. Он долго стоял, глядя на тростники и заводи Камарга, он размышлял о том, что теперь должен сражаться за нечто более важное, чем просто свои идеалы.
Ему хотелось верить, что он увидит своего ребенка, верить, что ребенок родится, даже если сам он до этого и не доживет.
ЗВЕРИ НАЧИНАЮТ ГРЫЗНЮ
Корабли Мелиадуса приближались к цели. Вот уже стали видны башни Лондры.
