Но Звягинцев знал, что она хотела сказать.
«Розу ветров» строили по какому-то очень модному финскому проекту, который предполагал асимметрию и максимальную встроенность в окружающий ландшафт. Окна всех номеров расположенной полукаре гостиницы были обращены к горам. А во внутренний дворик с ледяными скульптурами выходили окна только двух номеров — Запесоцкой на втором этаже и пропавшего Кирилла Позднякова на третьем.
— И что вы сделали, когда увидели, что скульптуры разбивают? — мягко спросил Звягинцев, стараясь вывести Запесоцкую из сентиментальной комы воспоминаний.
— Что? — Она очнулась. — Я… Я попыталась открыть окно, но у меня не хватило сил. У меня очень слабые руки. Тогда я позвонила портье. Но телефон был занят.
«Интересно, почему телефон у Ивана занят в два часа ночи, — подумал Звягинцев, — развели бардак!»
— Тогда я решила спуститься вниз, остановить это варварство. Я выбежала через запасную лестницу, прямо во дворик, когда она уже уничтожала «Вечную весну». Я закричала, принялась взывать к ее разуму, даже попыталась пристыдить…
— Она не успокоилась, пока не разбила ее. И только потом обратила на меня внимание, — сказав это, Запесоцкая поежилась.
— Это чудовищно. Она ударила меня по лицу. Просто бред какой-то… Ударила и сказала: «Пошла вон, старая сука!»
— Так и сказала? — «Не такая ты и старая, во всяком случае, без очков, бабенка о-го-го, больше чем на тридцать пять не тянешь…»
— Именно. — И Запесоцкая с наслаждением повторила чье-то нелицеприятное высказывание: — «Пошла вон, старая сука!» А мне, между прочим, только сорок три…
Да, дорогой Пал Палыч, ты слишком стар и слишком толст, если в твоем присутствии женщины не стесняются говорить о своем возрасте. Ты — пустое место, кипятильник на посту, платяной шкаф при исполнении…
— Я была в очках. Это естественно… Я почти их не снимаю, у меня астигматизм. Так вот, когда она меня ударила, я не успела их защитить. Они упали, и эта.., эта… наступила на них ботинком. Вы видите, в каком они плачевном состоянии.
— Да уж… Что было дальше?
— А что было дальше? Она еще сказала, что никто не помешает ей сделать это… Что она должна уничтожить зло.
— Уничтожить зло? Занятно. Кто это был, вы, естественно, не знаете.
— Почему же? Я хорошо се рассмотрела.
Звягинцев с сомнением взглянул в близорукие глаза Запесоцкой.
— Ее зовут Ольга. Они приехали совсем недавно, с мужем. Мы с ней даже успели познакомиться — с ней, с ее мужем и с подругой. Они показались мне чрезвычайно симпатичными, интеллигентными людьми… Особенно Ольга. — У Запесоцкой даже перехватило дыхание от возмущения, она как будто заново пережила дикую сцену в ледяном городке.
Нельзя сказать, что это известие поразило Звягинцева в самое сердце.