И все, о чем рассказала Запесоцкая, приняло угрожающе реальные очертания.
Почти все фигуры были истыканы чем-то острым и безнадежно испорчены. Особенно досталось «Вечной весне» — Запесоцкая не соврала. Головы влюбленных, безжалостно снесенные, валялись тут же. Звягинцев даже поежился от такого удручающего зрелища.
— Теперь вы видите? — спросила Запесоцкая торжествующим тоном.
Больше всего Звягинцева поразила та сила, а скорее — остервенение, — с которой наносились удары по беспомощному льду. Он пошарил глазами и почти сразу же обнаружил орудие вандалки — самую обыкновенную лыжную палку: теперь понятно, почему лед кажется истыканным.
— Эта? — коротко спросил он у Запесоцкой, кивнув на палку.
— Да… Чем-то похожим она орудовала. Я не могла разглядеть… А когда она сбила с меня очки…
— Скажите спасибо, что не проткнула насквозь.
— А могла? — В голосе Запесоцкой послышался запоздалый страх.
— Не знаю, — честно признался Звягинцев.
От этих буйно помешанных с короткими периодами ремиссии всего можно ожидать. В милицейской практике Звягинцева встречались типы с теми или иными психическими отклонениями: в основном это была белая горячка, или «белочка», верная спутница поножовщины и самой жестокой бытовухи. Но с таким изысканным помешательством он сталкивался впервые.
Прихватив с собой палку, Звягинцев в сопровождении пострадавшей Запесоцкой отправился к Красинским.
…Всю дорогу до коттеджа они молчали.
Звягинцев думал о том, что необходимость разговора с Запесоцкой отпала сама собой. Теперь все ее показания о таинственном горнолыжнике с непокрытой головой не имеют никакого значения. А его собственный карманный генерал-майор должен быть понижен в звании до старшего лейтенанта и занять скромную должность участкового.
Несколько раз полуслепая Запесоцкая споткнулась на ровном месте, но от галантно протянутой руки Звягинцева отказалась наотрез.
— Сколько вы получаете? — неожиданно спросила Запесоцкая.
— Вам предоставить декларацию о доходах?
— Не стоит. Просто… Если уж вы занимаете такое положение, могли бы выглядеть поприличнее. Невозможно доверять такой, с позволения сказать, шляпе.
Звягинцев шмыгнул носом, но ничего не ответил: чувства оскорбленной и подвергшейся унизительному нападению женщины были ему понятны.
Они взобрались по обледеневшим ступенькам и остановились перед закрытой дверью.
— Ну, стучите, — скомандовала Запесоцкая, — стучите. Я хочу посмотреть в глаза этой мелкой хулиганке. Надеюсь, я смогу ее разглядеть.
В коттедже Красинских, несмотря на глубокую ночь, горел свет, и это придало Звягинцеву уверенности. Он несколько раз громыхнул кулаком.