— Передаю, — улыбнулась Ольга, — Марк, ты бестактный человек.
Марк захлопнул дверь.
— Лелишна, — Инка подняла на нее глаза, — что я должна сделать, чтобы он остался со мной?
— Ничего. Остаться собой, только и всего. — Ольга даже поморщилась от своей последней реплики: уж слишком выспренне она прозвучала. — Все будет хорошо, Инка.
…В вестибюле гостиницы Марк беседовал со Звягинцевым. От толстого Пал Палыча за версту несло пивом и снисходительным почтением. Ольге не очень-то хотелось видеть Звягинцева — сам того не подозревая, он выступал свидетелем обвинения на процессе по делу о ее маленьких несанкционированных безумствах. Но Марк уже махнул ей рукой: иди сюда, Ольга!
Ольга подошла и сдержанно поздоровалась с толстяком.
— А вы, я смотрю, неплохо выглядите, — сказал Звягинцев.
— Ваш муж рассказал мне о вашей подруге. Сочувствую, — Два подбородка Звягинцева так скорбно затряслись, что их общему колебательному пафосу больше подошло бы слово «соболезную».
— Ну, сочувствовать пока рано. А на месте вашей администрации я бы вплотную занялась штатной единицей доктора.
— Вы Артема имеете в виду?
— Да. Думаю, у него будут неприятности по работе. Давно пора встряхнуть этого наглеца.
— А вы-то сами как себя чувствуете? — Звягинцев пропустил замечание об Артеме Львовиче мимо ушей. Но одно лишь упоминание о докторе автоматически потащило за собой вопрос о пациенте. Вернее — о пациентке: похоже, ее уже всерьез рассматривают как потенциальную кандидатку на психиатрический стационар.
Наверное, именно так она и думает, эта гора несвежего мяса.
— Великолепно, — сухо ответила Ольга. — Пойдем, Марк.
Не дожидаясь ответа, Ольга двинулась к выходу.
— Всего доброго. Пал Палыч. — Марк пожал Звягинцеву руку и отправился следом за женой.
…Он догнал ее уже на улице.
— Куда идти? — спросила Ольга у мужа.
— Вдоль корпуса и направо по дорожке. Потом еще раз направо. В двухсот пятидесяти метрах будет вертолетная площадка.
…Они еще успели забежать в коттедж и переодеться: Марк порекомендовал жене тот самый комбинезон, ярко-синий с белыми вставками: «Ты будешь неотразима, кара, отцу это должно понравиться».
…Ярко освещенная — несмотря на метель — вертолетная площадка была пустынна. Ольга подняла лицо вверх, к черной пасти неба.
— Он сумасшедший, мой отец, — сказала она и тотчас же осеклась: если кто в их семье и сумасшедший…
— Самый обыкновенный влюбленный мужчина, — мягко возразил Марк.
— Интересно, сколько он заплатил за этот вояж?
— Я бы заплатил столько же. — Марк приблизился к Ольге и обнял ее. Его твердый подбородок уткнулся в ее волосы.
«Господи, все так же, как раньше», — закрыв глаза, подумала она, — как будто не было этих нескольких чудовищно несправедливых по отношению к ней дней.