Такая реакция спасателей была более чем странной: по роду деятельности они имели дело с умершими от травм и замерзшими насмерть людьми. Но чуть позже Звягинцев понял природу этого сурового любопытства: смерть Шмаринова была для них смертью в тепле, совершенно необязательной, а потому — бессмысленной. Этого человека убили не горы, а другой человек. Вот что было самым главным.
— Фотографа вызывали? — хмуро спросил Иона.
— Одного. Одного, а не троих, — так же хмуро ответил Звягинцев. — Мне здесь паломники не нужны. Здесь вам не Мекка.
И все-таки они молча протиснулись в комнату — все втроем. Протиснулись и сгрудились над телом.
Первые ласточки из обслуги, с тоской подумал Звягинцев.
А чуть позже слетится и вся стая — от пеликанов-охранников до колибри-горничных.
— Что нужно делать? — деловито спросил у Звягинцева Иона. Из всех троих он один сохранял видимость олимпийского спокойствия.
— Для начала сфотографируешь труп. В каких ракурсах, я скажу. Потом — орудие преступления.
— Уже нашлось? — не выдержав, спросил Юрик Серянов.
— Только один труп? — Влад внимательно осмотрел комнату.
— А ты хотел, чтобы здесь была армянская резня 1915 года? — парировал Звягинцев.
— Какая девушка? — насторожился Звягинцев. — Вы знакомы с женой покойного?
— Мы все знакомы, — заступился за Влада Иона. — Больше того, они в какой-то мере мои родственники. Покойный и его жена…
— Девушка-то жива? — никак не мог уняться Влад.
— Что у тебя за фотоаппарат? — спросил Звягинцев у Ионы.
— Профессиональный, — Иона вытащил из сумки «Никон». — Так что все будет в лучшем виде…
— Ну, о лучшем виде здесь говорить не приходится, — меланхолично заметил Юрик Серянов. — Вон как его почикали, даже ковер промок…
— Без комментариев, пожалуйста, — поморщился Звягинцев. — Значит, так. Иона: сделаешь максимальное количество снимков…
— Максимальное — это какое?
— Максимальное — это максимальное. Сколько у тебя кадров в пленке?
— Вот десять и сделаешь.
Последующие пятнадцать минут Иона занимался фотографированием и даже проявил к этому творческий подход: из угла к трупу была перенесена напольная лампа, а со стены в ванной было снято бра. После того как Иона отснял мертвого Шмаринова, наступила очередь ножа.
— Это и есть орудие преступления? — спросил не в меру любопытный Юрик Серянов с завистью в голосе. — Отличная игрушка. Рукоятка костяная, да?
— Не знаю. Установим позже.
— Действительно, хорошая вещь, — поддержал Юрика Влад. — Редкая. Таких ножей — раз, два и обчелся. Если он вообще куплен не за границей. А может, и за границей. Скорее всего в Кисуму… Похоже, что так.
Такая категоричность удивила Звягинцева. Равно как и название, которое произнес Влад.