Ольга Красинская заблудилась в горах и нашла пещеру с трупами. После этого ее невиновность ставится под сомнение, а отец оказывается подозреваемым. Начальник охраны Пал Палычу Звягинцев пытается разобраться в происходящем.
Конечно, Марк хочет, чтобы они были по-настоящему счастливы… Он стремится оградить ее от всего. Ольга подняла руку и коснулась его волос.
— Тебе нужно постричься, — неожиданно сказала она.
— Прямо сейчас? — засмеялся Марк.
— Можно подождать до утра.
— Если я постригусь, ты будешь больше меня любить?
— Невозможно любить тебя больше, чем сейчас.
— Выпей снотворное, кара. Я не хочу, чтобы что-то тебя терзало. Завтра будешь как новенькая.
— Ну хорошо, — наконец-то согласилась Ольга. — Давай свои таблетки.
— Не таблетки, а таблетку. Одной будет вполне достаточно.
Она выпила розоватую овальную таблетку, протянутую Марком, и вытянулась на кровати.
— Закрывай глазки, кара! — Марк поцеловал ее: сначала в один глаз, а потом во второй…
— Прости меня, пожалуйста…
— Ты никуда не уйдешь?
— Куда же я могу уйти от своей жены? Я здесь. — Он поднялся с кровати и направился к столику с компьютером.
— Марк! — укоризненно сказала Ольга.
— Я немного поработаю, кара.
— Нет, пожалуйста… Побудь со мной, пока я не засну.
Марк снова прилег рядом с ней на кровать, обнял ее, и в кольце его рук Ольга сразу успокоилась, ночной кошмар отступил, съежился, он больше не имел на нее прав. Все будет хорошо, кара, все будет хорошо…
Когда она открыла глаза. Марка в комнате не было.
По деревянным стенам бродили тени от сосен: солнце было высоко, во всяком случае, сейчас никак не меньше полудня.
Ольга села в кровати.
На подушке, еще хранившей вмятину от головы Марка, лежала записка: «КАРА, С ДОБРЫМ УТРОМ! НАДЕЮСЬ, ТЕБЕ СНИЛИСЬ ХОРОШИЕ СНЫ. ЕСЛИ ТЫ ПРОСНЕШЬСЯ ДО ДВЕНАДЦАТИ — ЖДУ ТЕБЯ В БАРЕ… ЕСЛИ ПОЗЖЕ — ПОДНИМАЙСЯ НА ВЧЕРАШНЮЮ ТРАССУ. КРАСНЫЙ С БЕЛЫМ КОСТЮМ — МОЙ, ТЫ МЕНЯ НИ С КЕМ НЕ СПУТАЕШЬ. ЦЕЛУЮ, ТВОЙ МАРК».
Ольга потянулась к часам, лежащим на тумбочке.
Так и есть. Начало второго. Она безнадежно проспала.
Во рту ощущалась странная сухость, голову как будто покалывали иголки: впрочем, это состояние нельзя было назвать неприятным. Скорее неудобным. Неожиданно для себя она рассердилась на Марка: ушел, оставил ее в гордом одиночестве. Хотя, с другой стороны, он вовсе не обязан тратить такой солнечный день на посиделки возле одра спящей жены.
Она прошлась по комнате и вдруг ощутила странную слабость в коленях: возможно, еще сказывается действие снотворного, ведь она никогда в жизни не принимала ничего подобного.
Ольга приняла душ, но ни слабость, ни сухость во рту не прошли.
