Кроме того, Преппи, может, отлично готовит, также он может сгодиться в качестве киллера, но руки у него растут не оттуда. Поэтому, пока меня не было, это место в своем роде провалилось в ад.
— Ну, — начала Доу, протягивая руки за голову. Ее торчащая грудь подпрыгнула, когда она зевнула и закинула ногу мне на бедра. — Тебе лучше покрасить дом снова, потому что мы собираемся собрать нужную сумму и вернуть ее домой.
— Да, детка. Мы вернем ее.
Я не был уверен, говорила ли она сама с собой или пыталась убедить меня. Правда была в том, что с каждым наступившим днем возвращение Макс отдалялось все дальше и дальше.
Преппи открыл дверь, и Доу быстро уселась, натягивая простыню на голую грудь.
— Чувак, а стучать, бл*дь? — спросил я.
Преппи проигнорировал меня и запрыгнул на кровать, втискиваясь между мной и Доу. Он закинул руки на плечи каждого из нас.
— Я просто люблю вас, ребята, — произнес он, сжимая всех нас вместе, будто мы были одной большой, толстой и такой же странной, как мир, семьей.
— Это и есть цель данного парада любви? — поинтересовалась Доу, хохоча, когда Преппи склонился пощекотать ее.
Меня должно было разозлить даже то, что он прикасался к ней, но в их связи не было ничего сексуального. Хотя я часто ловил себя на ревности к их простой дружбе. Мне пришлось надрывать задницу, чтобы понравиться малышке, но даже тогда получалось дерьмово.
Однако Преппи был и безумцем, и добряком одновременно, и я всегда слегка завидовал тому, как легко с ним было.
Мы трое вместе имели смысл. Доу могла бы читать Макс сказки на ночь, когда она засыпала бы.
Дядя Преппи мог бы научить ее печь блинчики. Это был сценарий жизни, который имел для меня смысл. Все было ясно. Мне нужно было приложить все усилия, чтобы все это воплотилось в жизнь.
Макс должна вернуться домой.
Щенячьи глазки должна остаться.
Я говорил ей, что был эгоистичным засранцем, именно это я и имел в виду. Я просто не понимал, насколько серьезно Доу воспринимала мои слова. Даю гарантию, она понятия не имела, что я скрывал от нее правду о ее прошлом.
Я не планировал влюбляться в нее, но влюбился. Теперь Доу не была моей пешкой, которую я собирался использовать, чтобы вернуть Макс.
Сейчас она стала частью моей жизни.
Частью, которую мне не хотелось оставлять позади.
Даже если это означало, что мне придется скрывать от Доу правду о том, кем она является на самом деле, пока я не сгнию в земле.
— Вообще-то, в этом есть смысл.
