Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
— Госпожа! — в мегарон, где царица пировала в гордом одиночестве, влетел Хепа. Единственный из всех вождей лукканцев, с которого благодарные земляки еще не содрали кожу, прибился к ней и служил верней собаки. Бежать-то ему некуда. На его лице Поликсо прочитала такую радость, что она даже утиную ножку отложила в сторону и окунула пальцы в чашу с водой.
— Чего орешь? — недовольно спросила она.
— Она! — выкрикнул Хепа и оскалил в улыбке щербатый рот. — Все, как тот гребец из Аргоса говорил.
— Неужто сама Хеленэ к нам в гости пожаловала? — Поликсо отставила кубок и прошипела. — Не зря я Наказующей жертвы принесла. Услышала богиня мои молитвы. Тащи ее сюда!
— Сейчас притащу! — радостно оскалился Хепа.
— Ты там давай потише, без крови, — поморщилась Поликсо. — Не вздумай войну устраивать. Не распугай мне купцов. У нас тут все же порт. Пригласи эту суку вежливо, с поклонами.
— А если кобениться начнет? — засомневался Хепа.
— А если кобениться начнет, — поморщилась Поликсо, — тогда вежливо под локотки ее возьми и сюда приволоки. Слуг не убивай. Копья наставьте, они и обделаются.
И она снова вгрызлась в утиную ногу, с хрустом перекусив птичью кость. Ждать долго не пришлось. Гостью к ней привели, причем именно так, как царица и приказала. Два крепких парня вежливо приподняли женщину за локти и буквально внесли ее в мегарон.
— Вам что, жить надоело, босяки? — визжала ослепительно красивая баба, чьи волосы были убраны под расшитый золотом платок. — Ты еще кто такая, корова безрогая? Прикажи этим негодяям меня отпустить! Да стоит мне только ногой топнуть, и вас всех вороны расклюют!
— Что, Хеленэ, — наслаждаясь каждым мгновением, протянула Поликсо.
"— Какая я тебе Хеленэ? — истошно завизжала та, которую в порту называли басилейя.
