Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
Любой писец в порту воротил нос от торговцев с Кипра и требовал подарки вдвое против обычных. Такое могло произойти только в одном случае: купцы из Народа Моря здесь более не в чести, и исходит это с самого верха.
— Ну что же, — вздохнул Рапану. — Господин предупреждал, что они как-то выкажут свой гнев. И, наверное, это он самый и есть. Видимо, так меня зовут на встречу. И пусть видят боги, мне понадобится их благосклонность.
Отцовский дом в западном предместье, в районе Сета, так и оставался за Рапану. Египтяне и тут показали чужакам их место.
Рапану вышел на двор, окруженный глинобитным забором. Тут у него стоял жертвенник на все случаи жизни, и слуга, уловив безмолвный приказ, разжег в нем несколько сухих веток.
— Бог Илу, податель жизни… — начал было Рапану, но задумался, привычно вытянув губы трубочкой. — Не годится. Баал-Хадад, Всадник облаков… Да нет, тоже не то! Котару-ва-Хасису, покровитель корабелов, молю… Опять не то!
Рапану глубоко задумался. Вопрос был важный, и он никак не мог решить, кому из богов принести жертвы. Привычные боги Угарита сегодня не годились. Все же торговля — это не по их части. Подумав немного, он просветлел.
— Ну конечно! Гермес, покровитель торгового люда! Дай мне удачи! Сердцем чую, что великое дело придется мне свершить, небывалое. Господин мой приказал поступить так, когда придет время. Время пришло, но сердце мое трепещет, словно пойманный воробей!
И он бросил в жертвенник несколько отборных кусков свинины, а вслед за ними — ладан, который хоть как-то перебивал вонь горелого мяса, которую ветер разнес по всему двору.
— Вразуми меня, — шептал он, — Гермес Эриуний, Приносящий удачу, поделись со мной толикой ее.
Чати соизволил принять его только через две недели. Немало, учитывая, сколько ему заносил Рапану. Видно, и впрямь разгневался вельможа на наглецов, не позволивших себя разбить и ограбить.
