Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
— Дым, государь! — ткнул рукой Абарис.
— И что? — не понял я. — Там уже второй день дым. Пожары же начались.
— Рывками дым идет, — покачал он головой. — Сигнал это. Конница скоро подойдет.
— Значит, они все-таки небезнадежны, — хмыкнул я. — Сколько у них? Пять сотен?
— Около того, — кивнул легат. — Всех пастухов на коней посадили. Но ни седел, ни стремян у них нет. Это только у знати. Правда, пастухи из лука хорошо бьют, ничего плохого про них не скажу.
— Решили нас из лагеря выманить, боем связать и в спину ударить, — задумался я.
Походный лагерь легиона — это наспех выкопанный ров, вал и не слишком аккуратный частокол с двумя щелястыми башнями, нужными для наблюдения. Колья стены стоят редко, а промежутки между ними густо заплетены ветками.
— Ну, с богом, — хмыкнул я, когда воины заняли свои места, а лучники натянули тетиву.
— С каким именно богом, государь? — насторожился Абарис.
— С Аресом Эниалием сегодня, — махнул я рукой. — Посейдон нам здесь не помощник.
— И то верно, — глубокомысленно ответил он и пошел к воротам, к которым двигался сильный отряд с грубо отесанным бревном.
А ведь они кое-чему научились, — с удивлением думал я, слыша мерные удары в ворота. Их заливают ливнем стрел, но они укрылись щитами, словно черепашьим панцирем, и молотят изо всех сил, пытаясь прорваться в лагерь.
