Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
— Ну что, теперь ты доволен, зятек? — презрительно посмотрела она на меня. — Ты же опять победил! Какие жертвы и какому богу ты приносишь, что тебе дается такая удача?
— Доволен? — удивленно посмотрел я на нее. — Чем я должен быть доволен? Тем, что мой город разгромлен, а его люди погибли? Я скорблю, а не радуюсь победе! В Тартар такие победы.
— Вот как? — по-моему, она даже немного растерялась. — И что же ты будешь теперь делать? Казнишь меня?
— Ты родила хороших детей, царица, — ответил я ей. — И благодаря им останешься жить.
— Надо же, — она смотрела на меня растерянно, словно не узнавая. — Креусу он не хочет расстраивать… Вот бы никогда не подумала… Ты стал другим, зять. Еще недавно ты был мальчишкой, который убивал направо и налево, топтал чужую гордость, лишал людей достояния и лез наверх по головам…
— Я уже залез куда хотел, — хмыкнул я. — И я по-прежнему топчу, отнимаю и убиваю направо и налево, если в этом появляется нужда.
Это что сейчас было? Кто-то всхлипнул? Гекуба заплакала? Да быть этого не может.
— Это весьма достойно с твоей стороны, — ответила она, тут же оправившись от минутной слабости. — Ты вернешь нас с Андромахой на Милос?
— На Антимилос, — поправил я ее.
— Но это же совсем крошечный островок, — у Гекубы вытянулось лицо. — Я видела его из своего окна. Там ведь нет никого.
— Не преувеличивай, — примирительно поднял я руки. — Там водятся дикие козлы и тюлени. Вам с Андромахой будет не скучно вдвоем.
— Ты не посмеешь, — ледяным тоном произнесла она. — Я никуда не поеду без своих служанок. Лучше казни меня.
— Можешь прямо по прибытии броситься со скалы. Мне все равно, это уже будет твоим собственным выбором, — любезно ответил я и махнул рукой охране. — Увести.
Земельная знать и купцы стояли передо мной, склонив головы.
