В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
Вот только там можно попробовать пробраться, больше нигде.
– Овраги да болота – наши верные друзья, – усмехнулся Шубин. – Давай показывай, где этот твой овражек.
– Надо еще правее взять, – сообщил Гилялов и первым исчез в темноте. Остальные последовали за ним.
Овражек, о котором говорил Муса, преодолевали по одному. Занятие было крайне опасным, ведь немцы находились рядом, буквально в десяти метрах. Но вот наконец все разведчики собрались за линией немецких траншей. Теперь предстояло решить следующую задачу: так же бесшумно преодолеть и линию расположения танкистов.
Возле госпитальной палатки, Шубин вдруг задержался. Он услышал обрывок разговора, который происходил в самой палатке.
– Нет, господин Шоммер, я никак не могу выписать вас немедленно, – говорил один из собеседников, очевидно, врач.
– Хорошо, я согласен подождать до утра, – послышался другой голос, высокомерно цедивший слова. – Но только до утра, слышите? Я должен проверить свой батальон.
– Хорошо, хорошо, господин майор, – заверил врач."
"Полог палатки откинулся, и врач вышел. На долю секунды перед Шубиным открылась внутренность госпиталя, он увидел высокого человека лет тридцати пяти, в офицерском кителе, наброшенном на плечи. Немец снял китель, задул лампу возле кровати и лег.
– Муса, – прошептал он. – Слушай новое задание. Пройди немного в тыл немцев, метров на триста, найди место, где бы мы могли надолго расположиться. Потом возвращайся.
Гилялов снова исчез в темноте. И снова он отсутствовал около часа. За это время над лесом взошла луна, озарила окрестности своим мертвенным светом.
