Мальчик прижался к холода камням, чувствуя как его тело покрыто синяками начинает неметь. Шероховатая грубость стены давала ему опору в темноте и холоде. Губы опухли, кровь стекала на подбородок, а глаза наполнялись слезами от невменяемой боли.
Бармен кинул испуганный взгляд на замершего рядом охранника и, видимо, получив некое подтверждение прав Ники на виски, выдал оборотню запотевшую бутылку и с облегчением вздохнул, когда тот убрал ствол за пояс брюк и удалился, уводя девушку за собой. Терпение и щедрость Ракуты просто не имели границ.
Когда они поднялись в свою комнату, то обнаружили, что Дуки уже мирно спит, завалившись на нерасстеленную кровать прямо в одежде и сладко похрапывая. Рисса сразу направилась в ванную, откуда вскоре послышались сдавленные звуки рвоты.
Ника ногой спихнул спящего Дуки с кровати, и тот с глухим стуком свалился на пол, непонимающе моргая и пытаясь понять причину своего такого резкого пробуждения. Причина же, радостно скалясь, трясла бутылкой «Лагавулина» перед его носом и неприятно тыкала в многострадальные ребра твердым носком туфли. Волк с трудом сел, но сразу же протянул руку к желанному напитку. Пока Ника стаскивал с себя футболку и располагался на полу рядом с ним, из ванной выглянула Рисса и, запинаясь, попросила у Дуки футболку.
"Рисса проснулась спустя пару часов, когда восходящее солнце проникло через неплотно закрытые портьеры, а мужской разговор принял немного истеричный тон.
- Я плакал, Дуки. Ты понимаешь, я плакал… - Сев в кровати, девушка увидела, как Ника обнимает волка за плечи, держа полупустую бутылку виски в другой руке.
Вервольф только пьяно кивнул и затушил дымящуюся сигарету о ковер, оставив на нем черное оплавившееся пятно. Не желая бороться с головной болью и головокружением, Рисса легла обратно и, закутавшись в простынь, уснула, стараясь не обращать внимание на мерный рокот мужских голосов.
24 глава
В розово-желтом свете лампы укусы на шее казались еще ужасней.
