Мальчик прижался к холода камням, чувствуя как его тело покрыто синяками начинает неметь. Шероховатая грубость стены давала ему опору в темноте и холоде. Губы опухли, кровь стекала на подбородок, а глаза наполнялись слезами от невменяемой боли.
Рисса уже не боялась, кровавые образы не мелькали перед глазами и не приходили во снах, физическая боль не доставляла особого беспокойства, а удивление и шок от пережитых событий превратились в раздражение и грусть. Девушка не узнавала себя настоящую и почти не помнила себя прошлую. Чувствуя себя в каком-то подвешенном состоянии, без уверенности в чем либо, без опоры и поддержки, она казалась себе одинокой и растерянной. Что ждет ее дальше? Сможет ли она выжить, и если да, то сумеет ли научиться жить снова? Такая беззаботная жизнь, веселая, полная любовью и смехом, с легким привкусом опасности и греха осталась в далеком прошлом, сломанная и сожженная смертями и кровью.
Рисса повернулась на раздавшийся шорох и увидела как Ника, держась за голову, сел у кровати. Рубашка натянулась на плечах, и было видно, как перекатываются под ней мышцы при каждом движении. Мужчина запустил пальцы в свои темные волосы, взъерошив их, и сонно потер глаза, издавая мучительно-низкие стоны и вздрагивая всем телом от своих же движений.
Полубезумный взгляд оранжевых глаз наткнулся на одинокую фигуру у самого окна, но тут же скользнул мимо, словно увиденное было совсем незначительным в данный момент. Устало пнув волка, сладко храпящего на полу, Ника поплелся в душ, шаркая ногами по ковру и пошатываясь."
"Дуки повторил манипуляции друга, пытаясь поднять тяжелое тело в вертикальное положение, и, когда ему это наконец удалось сделать, также шаркая и спотыкаясь побрел к шумевшей водой ванной комнате.
