Мальчик прижался к холода камням, чувствуя как его тело покрыто синяками начинает неметь. Шероховатая грубость стены давала ему опору в темноте и холоде. Губы опухли, кровь стекала на подбородок, а глаза наполнялись слезами от невменяемой боли.
Тем не менее, девушка сидела прямо, а глаза лишь чуть-чуть подернулись дымкой и были вполне разумны. Пока она старательно таращилась на сцену, Ника ее изучал. Удивительно, но за все дни, проведенные вместе, он не обращал внимания на ее внешность. Она воспринималась им как одно тело, в комплексе, без разбора на составляющие. И это тело было весьма привлекательным. Его хотелось или съесть или отыметь. Теперь он получил возможность тщательнее ее рассмотреть, и темнота тому не была помехой. Длинные, темные, чуть волнистые волосы были забраны наверх и заколоты какой-то блестящей хренью, без сомнения одолженной у Ракуты.
Разглядывая девушку, он совсем не заметил, как исчез Ракута, оставив лишь пустой бокал. Когда официант унес его и подлил Риссе шампанского, Ника жестом попросил друга пересесть. Дуки быстро поднялся и, обойдя столик, плюхнулся рядом.
-Куда делся Ракута? –Дуки скосил глаза на девичье плечо под пальцами друга и, на секунду зависнув, ответил.
-Пошел к выступлению готовиться. Скоро его выход.
-Понятно. –Ника опустошил свой стакан и со звоном поставил его на каменную поверхность стола. Дуки налил ему новую порцию, и достал сигарету.
-Ну, рассказывай. Что ты узнал? –Вервольф выпустил дым и снова уставился на Риссино плечо.
-Почти все убитые, и несколько еще живых были в Чикаго два месяца назад. Цель такого съезда я узнать не сумел, как и выяснить имя организатора.
