Мальчик прижался к холода камням, чувствуя как его тело покрыто синяками начинает неметь. Шероховатая грубость стены давала ему опору в темноте и холоде. Губы опухли, кровь стекала на подбородок, а глаза наполнялись слезами от невменяемой боли.
Его тело извивалось, сгибалось, казалось, даже пальцы, сжимающие серебристый набалдашник, участвуют в этом гипнотическом танце. Медленный, эротичный джаз задавал ритм и придавал особую пикантность этим движениям. Теперь он сидел, сжимая бедрами трость и откинувшись назад. Его тело терлось о равнодушный лакированный предмет, но не оставляло равнодушным никого в зале. Ника остро ощущал запах возбуждения, исходивши от десятков людей. Ракута был волшебником. Он мог одним лишь танцем взбудоражить умы и тела мужчин и женщин.
Трость отбила ритм о пол, мужчина извернулся вокруг нее, лег на пол, обвив тонкими ногами свою непрочную опору. Он свернулся вокруг нее и на секунду замер. Музыка стихла, давая зрителям передохнуть. Ника дергано оглянулся, пытаясь обнаружить источник своего беспокойства. Девушка в его руках была полностью очарована представлением и ни на что не обращала внимания. Она даже не заметила, как его пальцы от шеи скользнули по ключице и приблизились к груди. Лишь легкая дрожь выдала реакцию тела на Никины ласки, но не разум.
Рукута распрямился и музыка зазвучала громче. Барабанщик покрылся потом, его серая майка потемнела, пока он выстукивал бешеный ритм.
Темный взгляд приблизился, и Ника содрогнулся, ощутив это. Он небрежно повел плечам и откинул голову на кожаную спинку дивана.
Ракута поднялся и, опираясь на трость, шагнул со сцены в зал. Ника ощутил его взгляд, и понял, что Птичка направляется к нему. Мужчина грациозно вышагивал между столиков, медленно приближаясь к ним. Люди провожали светлую фигуру глазами, и тянули руки, что бы привлечь внимание к себе.
