Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
Почему?
— О каком сокровище? Нет же никакого сокровища, — заерзал Никита, — я всех родных опросил.
— В том-то и дело, что есть. И Максим Панов о нем узнал. Вычислил, можно сказать, и теперь наверняка захочет его извлечь из тайника. А убийцы его родных наверняка будут следить за ним, чтобы вовремя отобрать. И вполне возможно, попытаются его убить.
— Так что же мы сидим? На нас же еще один труп повесят! — заволновался Денис Рюмин.
— Вот и я говорю: что же мы сидим? — с неуместной веселостью заметил майор. — У вас все, Никита?
— Так точно.
— Тогда послушаем вас, Денис. Что удалось узнать о гражданке Севрюгиной Ирине Григорьевне?
— Живет одна в трехкомнатной квартире, с мужем давно в разводе. Имеет замужнюю дочь и внучку. Никаких сплетен, никаких особых фактов в ее биографии раскопать не удалось. Единственная странность: вы говорили, что ее сократили в фирме, где она работала до Пановых, а директор этой фирмы, точнее, колбасной фабрики, сказал, что она уволилась сама, и очень сожалел, потому как Севрюгина была крутым специалистом.
— Это как — без мяса? — не сдержался Никита.
— А вот так, — усмехнулся Денис. — Исключительно химический продукт, от натурального не отличишь, и по документам все в порядке. Я специально по пути в комитет зашел в супермаркет, отыскал их колбасу. — Денис наклонился и извлек из стоящей на полу сумки полпалки сервелата. — Вот. На вид обычная колбаса, запах тоже типичный, только мяса в ней нет. Хочешь попробовать? — любезно протянул он ее Никите.
— А из чего? — опасливо спросил Никита.
— Понятия не имею. Директор сказал, секрет фирмы. Но рецептура согласована, ТО на нее имеются.
— Любопытно, — беря в руки колбасу и осторожно принюхиваясь, заметил майор. — Значит, Севрюгина уволилась сама? Очень интересно. А что касается колбасы, то гораздо здоровее есть мясо. Домашние котлеты, отбивные, антрекоты и бефстроганов, — наставительно заметил Станислав Дмитриевич. — Ну, а как этот факт объясняет сама Севрюгина? Я имею в виду увольнение.
— А я ее не спрашивал. Я поговорил с дочерью. Та тоже в курсе, что мать уволилась сама. Но дочь сказала, что Севрюгиной надоело вставать ни свет ни заря, ездить на работу через весь город. А у Пановых и график рабочий удобный, и денег не меньше. Но сама Ирина Григорьевна мне сказала, что теперь, после смерти Пановых, больше не хочет в домработницы наниматься, хочет снова по специальности устроиться.
