Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
— Так надо бы его допросить, — предложил Денис, он вообще вел себя с начальством свободно, в отличие от трусоватого и предпочитающего отмалчиваться в сторонке Никиты Грязнова.
— Именно. И Барышников, и Васильков, и барышня — все трое дожидаются допроса, — скупо улыбнулся майор.
— Значит, это они убили Панова из мести? — уточнил Никита.
— Мотивов может быть несколько. И один другому не противоречит. Секретарша Панова рассказывала, что Барышников очень активно пытался втереться в доверие к окружению Панова.
— Да, выходит, попался голубчик! — обрадовался Денис, но тут же спохватился. — Но вы говорили о двух версиях и двух подозреваемых, — напомнил он майору.
— А разве вторая версия не очевидна? — приподнял брови майор.
И оба лейтенанта, тотчас же нахмурив брови, дружно приступили к стимулированию мыслительного процесса посредством почесывания макушки, мощения носа и усердного пыхтения.
— Вы меня огорчаете, — сухо заметил майор.
— Домработница! — первым выкрикнул Никита и, довольный собственной расторопностью, только что язык не показал Денису.
— Именно. Но сама она не могла зарубить топором бывших хозяев. Во-первых, у нее есть алиби, а во-вторых, как показала экспертиза, нанести удар такой силы мог только крепкий, сильный мужчина, женщина бы не справилась.
— Кто? — нетерпеливо спросил Денис.
— Севрюгина, разумеется. Уж если кто-то и был в курсе всех тайн семейства Пановых, так это она.
