Так вот, по пять семей, Савельев переправил к дороге всех обитателей разбойничьего стана.
Отказалась идти только одна старуха. Она сидела на пне и теребила в руках передник.
Савельев подошел к ней и спросил:
— А ты что, бабка, не пошла?
— Куда мне старой идти? Это у молодых новая жизнь, может, и сложится, а мне поздно что-то начинать. Здесь помру.
— Так ведь и похоронить будет некому.
— Мой муж перед самой своей смертью наказал затопить его тело в болоте. Так и я сделаю, лягу на тонкий щит среди топи и дождусь кончины.
— Это не по-христиански.
Старуха посмотрела на Савельева и проговорила:"
"— Вся наша жизнь сволочная, не христианская. С малолетства тяжкий труд, немного счастья, когда с мужем встретилась да свадьбу сыграли, потом опять это проклятое холопство. Очень уж гадостный и злой у нас боярин был. Никого не отпускал на волю. Продавал людей, как скот. Бежали мы, как Игнат и Козьма нас позвали. Сюда пришли. Думали, вот она, свобода. Но что это за свобода такая, когда живешь в землянке на острове, а вокруг болота? Была у меня икона.
Молилась я каждый вечер, чтобы Господь смилостивился, сделал нашу жизнь хоть немного легче. Без толку. Утопила я ту икону в грязной жиже, а с ней и свою веру. Потому-то, наверное, так и вышло, что скоро сын погиб, а потом и муж помер. Вот только меня Господь не принимает. Я не нужна ему. Да и что мне сказать на Страшном суде? Так что нет у меня будущего. Ни тут, ни в царстве небесном. Какая тогда разница, что с телом моим будет, если душе суждено вечно маяться?
— Это ты зря.
Пошла бы в монастырь, покаялась бы. Крови на тебе нет. Там сестры помогли бы, а померла, так по-людски и похоронили бы.
— Нет, князь, не пойду. Хочешь, тащи силой. Только доволочишь ты меня до первой топи, не дальше.
Савельев вздохнул и сказал:
— Ладно, оставайся. Тропа будет открыта. Передумаешь, выйдешь к людям.
Князь обошел логово разбойников, в последний раз оглядел его. Горбун подхватил связанную Автодью и понес на плече легко, как перо.
Они вышли на дорогу, когда появилось солнце, лучи которого пробили поредевшие тучи.
Светило стаяло в зените.
«Как же быстро время летит! Я вроде бы только что голову ломал над тем, как бороться с шайкой, а уж все позади», — подумал Дмитрий.
Горбун бросил Авдотью в телегу с золотом.
К Савельеву подошли Опарь и Осин.
— Князь, твой замысел удался полностью, — сказал Егор.
— Вот теперь радости во дворце будет! — воскликнул Опарь. — Только князь Микулинский очень удивится.
