Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
"Глава 1
Джон. Август 1933 года, штат Юта, США.
- Ты идешь домой, Джонни? - от барака шел Билл, и крикнул мне, сидящему на лавочке у дерева.
- Нет, я дождусь, чем там закончится их собрание. Хорошего ничего нас не ждет, Бобби, - я знал точно, что очень скоро всему придет конец. Вон, и белые уже с голоду пухнут, детей продают, дома бросают. Если пока нас хотя бы кормят, то скоро выгонят.
Три соседние рудника закрыли за последние два года. Люди ушли на фермы, но там и белым делать нечего. Оружие – вот что сейчас хорошо продается.
Что Гувер, при котором заварили эту кашу, что Рузвельт, что вступил в должность весной, не справляются с ситуацией. Все решили жить легко и красиво, но сами загнали себя в эту «депрессию». Депрессия, тоже мне нашли как назвать смерть всей страны.
- Джонни, валим их к чертям, валим, забираем, что принадлежит нам, и уходим, - из большого барака, в котором был расположен корпус администрации, вывалил седой уже, старый Майки. За ним, как тесто из кастрюли вывалилась на улицу толпа. Они несли на руках и волокли по земле людей из администрации.
- Долбанные ублюдки, мы сейчас покажем вам «горнолыжный курорт», мы вам сейчас устроим реорганизацию. Эти рудники убили нашу жизнь, наше здоровье, - люди шли делать то, за что они все точно умрут, но мне ничего не отавалось, как быть вместе с этими людьми. Я не мог завести свою семью, потому что у меня ничего не было, и они были моей семьей.
Толпа двигалась в сторону карьера с открытой разработкой. Это был прекрасный Бингем – Каньон, разработка которого была начата семьдесят лет назад.
- Лошади, там лошади, ребята, быстрее…
- Что вы делаете, мы сейчас все решим, у вас будет работа, только подождите, как начнут работать горнолыжные курорты, к нам потянутся деньги, Рузвельт обещал нам, - кричал лысоватый мужчина, которого приходилось нести вшестером, иначе он просто тормозил ногами и упирался.
- Иди знаешь куда со своим Рузвельтом, знаешь куда? Сколько ты весишь? Как мы втроем, или вчетвером? Мы два года не видели мяса, не видели пива и гребанной рыбы, мы жрем кукурузу, и она уже тоже нам не доступна, – выкрикнул Стокки, что тащил его за правую ногу.
Я шел с ними, но понимал, что это наш последний путь, это мои последние триста метров до карьера, но я не мог предать мою семью, моих людей.
