В мире московских улиц и домов, каждый камень может рассказать о страшной тайне. Глубокие коридоры старых зданий заворачиваются в легенду о кладбище чужих секретов, где каждое шагом ближе становится черная история за углом. Книга раскрывает дверь в тайны прошлого и предлагает почувствовать холодный ветер ночи между домами....
Но она ведь не знает, что жизнь с маменькой закалила меня, сделала крепким, как булатная сталь. Я улыбнулся:
– Дорогая Евдокия, давайте…
– Меня зовут Елизавета! – насупилась моя партнерша.
– Смею и я напомнить, что перед вами не Одеялкин, а Подушкин, – отбил я подачу.
Мы опять уставились друг на друга. Теперь первым сдался я:
– Лиза, вроде мы в прошлый раз помирились.
– Да! А ты опять начал!
Живет ли на свете женщина, которая способна хоть в чем-то признать свою вину? Надо бы напомнить вредной девице, что она первая начала боевые действия, сказала, что я подхожу для танцев, «как кот – для переплытия брассом Атлантического океана».
И тут Лиза заплакала. Рыдающая дама – удар ниже пояса. Я подошел к девушке, погладил ее по плечу.
– Простите меня.
Поток слез из глаз вредного создания превратился в бурный водопад.
– Ничего плохого не сделала, а ты… Ты! Придираешься постоянно, рожи корчишь! И говорю не так, и топнула зря! Знаешь, как обидно? А у меня ни мужа, ни папы, ни брата нет! Одна совсем! Никто не обнимет, не успокоит, не даст в глаз тебе!
Меня укусила змея по имени Жалость.
– Ну все! Ну ладно! Ну я дурак! Ну простите!
Елизавета вытерла лицо о мой свитер.
– Ладно, забыли… Пока ругались, я придумала гениальную вещь! Получится супер! Репетиций не надо!
– Вы уверены? – удивился я.
– Стопудово, – кивнула блондинка и вытерла нос о мое плечо.
– Хорошо, – согласился я. – Вы где живете?
– А что? – насторожилась Лиза.
– Могу вас подвезти.
Девушка улыбнулась.
– Спасибо, не надо. Мы уже на месте.
– В смысле?
Елизавета показала пальцем на узкую дверь слева.
– Извините мою непонятливость, – пробормотал я. – Мы же в репетиционном зале, здесь нет квартир!
– Ваня, не все живут в личных апартаментах, – усмехнулась Елизавета.
Она подошла к двери и открыла ее.
– Вот мой дом. Проходи, не стесняйся.
Я вошел в крошечное помещение, увидел узкую кровать, застеленную старым застиранным пледом, небольшое кресло с потертыми подлокотниками, крохотный круглый столик. У одной стены была доска, на ней стояли электрический чайник и еле живая от старости микроволновка. Слева на полу лежало древнее ватное одеяло, на нем, свернувшись клубком, дремал кот тигрового окраса.
