– Черт, а ведь верно!
– Кто-то его выкрал, – сказал я. – Уже давно.
– Нет, позвольте, – вмешался слепой Генри. – Его никогда и не было. Там все чисто, в этой ледяной могилке.
– Так где же тело Арбутнота было все эти годы? – спросил Крамли.
– Ты детектив, вот и расследуй.
– Ладно, – сказал Крамли, – как вам такая версия? Пьянка по случаю Хеллоуина. Кто-то подмешивает яд в выпивку и дает ее Арбутноту в последний момент перед его уходом. Арбутнот умирает прямо за рулем, врезается в другую машину и вылетает с дороги. Вот тебе и прикрытие. Вскрытие показывает, что яда в его теле хватило бы, чтобы завалить даже слона. Перед похоронами, вместо того чтобы закопать улику, ее сжигают. Арбутнот густыми клубами дыма вылетает в трубу. А пустой саркофаг по-прежнему ждет его в склепе, где все и раскрылось благодаря присутствующему здесь слепому Генри.
– О да, это я раскрыл, точно, – подтвердил Генри.
– Человек-чудовище, зная, что могила пуста, а может, даже зная, почему она пуста, использует склеп как базу, вешает куклу, похожую на Арбутнота, на лестницу и смотрит, как вся эта компания за стеной бегает в ужасе, как ошпаренные муравьи. Ну как?
– И все равно это не поможет нам найти ни Роя, ни Иисуса, ни Кларенса, ни чудовище, – сказал я.
– Господи, избавь меня от этого парня! – взмолился Крамли, обращаясь к Небесам.
И Небеса его услышали.
Издалека на аллеях студии донесся страшный грохот, послышались взрывы выхлопных газов, гудки и крик.
– Это Констанция Раттиган, – заметил Генри.
Констанция припарковала машину напротив старого дома и выключила мотор.
– Даже когда она выключает зажигание, – сказал Генри, – я все равно слышу гудение ее мотора.
Мы встретили ее у входа.
– Констанция! – воскликнул я. – Как тебе удалось проехать мимо охранника?
– Легко, – улыбнулась она. – Он оказался здешним старожилом. Я напомнила, как однажды атаковала его в мужском спортзале. Пока он краснел, я с ревом влетела в ворота! Лопни мои глаза, да ведь передо мной величайший слепой в мире!
– А ты по-прежнему работаешь на маяке, указываешь путь кораблям? – спросил Генри.
– Ты просто пышечка.
– А это Элмо Крамли, старый сукин сын!
– Она никогда не ошибается, – сказал Крамли, когда Констанция сжала его в объятиях, едва не поломав ему все ребра.
– Пойдемте-ка отсюда подальше, – сказала Констанция. – Генри, веди нас!
– Уже веду! – отозвался Генри.
Когда мы выезжали со студии, я шепнул:
Проезжая мимо древнего холма, Констанция замедлила ход.
Тьма была кромешная. Ни луны.
