– Вот Рикардо был раньше спасателем в бассейне на студии «Метро-Голдвин-Майер». Каждый день десятки девушек тонули там, чтобы он откачал их и вернул к жизни. Веди нас, Рикардо.
Нас усадили за столик. Я не мог оторвать глаз от дальней стены ресторана. Лопес поймал мой взгляд и злобно вкрутил штопор в пробку винной бутылки.
– Я был всего лишь зрителем, – сказал я тихо.
– Да-да, – пробормотал он, наливая Констанции вино на пробу. – Там был и второй придурок.
– Прекрасное вино, – сказала Констанция, сделав маленький глоток, – прекрасное, как ты.
Рикардо Лопес так и согнулся от смеха. Он едва сдержался, чтобы не расхохотаться.
– А кто такой этот второй придурок? – ввернула Констанция, пользуясь моментом.
– Да так, ерунда. – Лопес постарался вернуть себе прежнее выражение человека, страдающего несварением желудка. – Орали друг на друга, чуть не подрались. Мой лучший клиент и какой-то попрошайка с улицы.
«Ах вот как, – подумал я. – Бедный Кларенс, всю жизнь выпрашивавший себе хоть отсвет звездной славы».
Рикардо метнул взгляд в глубину зала, где у стены стояла сложенная восточная ширма.
– Я разбит. Хотя из меня не так-то легко выжать слезы. Мы были так осторожны. В течение многих лет. Он всегда приходил поздно. Ждал на кухне, пока я не проверю, что здесь нет никого из его знакомых. Непростая задача, верно? В конце концов, я же не знаю всех его знакомых, а? И вот теперь из-за какой-то дурацкой ошибки, из-за какого-то случайного идиота, мой Великий Клиент, возможно, никогда больше не придет. Он найдет себе другой ресторан, который закрывается еще позже, где еще меньше народу.
– У этого Великого Клиента… – Констанция сунула в руки Рикардо еще один винный бокал и знаком показала, чтобы он сам налил себе, – у него есть имя?
– Нет. – Рикардо налил себе, хотя мой бокал по-прежнему оставался пустым. – И я никогда не спрашивал. Он приходил сюда много лет подряд, хотя бы раз в месяц, и платил наличными, заказывая лучшие блюда и лучшие вина. Но все это время мы обменивались с ним разве что тремя дюжинами слов за вечер.
Он молча читал меню, указывал, что ему хочется, и все это за ширмой. Потом он и его спутница разговаривали, пили и смеялись. То есть если с ним была спутница. Все это были странные спутницы. Одинокие…
– Слепые, – вставил я.
Лопес бросил на меня гневный взгляд.
– Может быть. Или даже хуже.
– Что может быть хуже?
Лопес посмотрел на свой бокал с вином и на свободный стул неподалеку.
– Садись, – предложила Констанция.