В кабинете неожиданно зазвенел громкий телефонный звонок. Тихий учительница Клара с шоком окинула взглядом свою непослушную толпу детей, готовых уже лететь в междоусобные бои. Но вот она вдруг произнесла: "Сегодня я хочу обсудить с вами понятие 'милосердие' — слово, которое не так уж часто можно услышать из уст педагога."...
Учитель по физкультуре говорил, что у меня хорошие легкоатлетические данные, но неспортивный характер. Вот сейчас и проверим.
И все время свербила мысль, что я еще чего-то не понял. Услышал, но не понял.
Глава 22
Пантелея я, как и предполагал, нашел на рынке. Он стоял возле шашлычной и базарил с двумя молодыми хачиками. Поодаль Пантелеева внимания дожидались два оборвыша лет по двенадцать, насколько я мог судить, — члены его бригады."
"— Пантелей, дело есть, — я шагнул вперед.
Пантелей удивленно глянул на меня, узнал, сначала раздражился, а потом, почти сразу же, — озаботился.
Махнул мне приветственно рукой, быстренько закруглил разговор с хачиками, подошел. (Оборвыши беззвучно и злобно, как собаки, оскалили грязные зубы.)
— Привет, Антон. Что случилось? Хочешь, зайдем, съедим шаверму? Я угощаю…
— Спасибо, Пантелей (я понял, что на свой, пантелеевский, манер он проявил ко мне верх уважения и гостеприимства, и действительно был ему за это благодарен).
Я в двух словах описал ему ситуацию. Пантелей не задал ни одного вопроса. Задумался.
— Зачем мне все это? — наконец спросил он. — Я Стешке не сторож. Рано или поздно все равно кто-то ее… Мне уже шестнадцать будет, я, если что, под суд пойду. И люди мои… Там же, ты сам сказал, сыночки каких-то шишек, у которых заранее все куплено. Зачем мне это, Антон?
— Низачем, — честно ответил я. — Всем низачем. Если ты потом сможешь нормально жрать, пить и все такое, то тебе — низачем.
— Помню, — Пантелей кивнул коротко стриженной головой. — А на что тест?
— Не знаю, — я, может, и знал, но нормальные пацаны таких слов вслух не говорят. Пантелей первый же меня уважать перестал бы. Записал бы сразу в ботаники.
Пантелей сунул руку за пазуху, пошарил там, словно ловил кого-то, потом сжал в кулаке.
— Где сбор-то? — спросил он. — Пусть меня там ждет кто.
— Лады, Пантелей, — сказал я и сжал его похожую на кусочек фанеры ладонь.
Когда я бежал обратно, то едва не столкнулся с мальчишкой, буквально вставшим на моем пути. Некоторое время я смотрел на него, не узнавая.
— Они сказали, что ничего плохого ей не сделают, — пробурчал мальчишка, глядя на мои кроссовки. — А потом много денег дадут. Больше, чем нам.
Тут я узнал Шакала Табаки и едва сходу не убил его.
