Оставшись без работы после критической практики в СМИ, героиня решает восстановить свою репутацию путем съемок дешевых радиоигр, где она оправдывает свое журналистское прошлое. Однако ее новые занятия не могут скрыть глубокую убежденность в том, что стать настоящим репортером — мечта лишь детства. С каждым новым проектом героиня все больше отдаляется от своих прежних иллюзий, открывая дверь к тайным сторонам журналистики....
Он нахмурился:
– Это что, в продолжение того интервью, где ты решила, что я похож на гея?
Я расхохоталась
– Нет… просто предположила."
"Он отодвинул в сторону бутылку, бокалы, тарелки с едой. Обхватил мою шею руками и притянул к себе, я замерла в ожидании поцелуя. Даже глаза прикрыла. И вдруг услышала громкий шепот:
– Не угадала…
– А? – я так и сидела с открытым ртом, и прикрытыми в истоме глазами. А Данил откинулся на спинку диванчика, взял бокал с вином и сказал:
– За голубой цвет!
Секунд пять я тупила.
– Ах ты, засранец! – я подскочила, под его хохот обогнула стол, встала коленками на диванчик и стала шлепать Данила куда попало. Он, все еще смеясь, перехватил мои руки и сильно поцеловал.
– Подожди, – сказал он через минуту, – встань…
Я встала, Данил тоже. Он быстро составил все со стола в область у раковины. Поднял меня и усадил на стол, полотенце с него свалилось. Я свое тоже быстро сбросила.
– Это самая чокнутая ночь в моей жизни, – сказал я, глядя на него.
– Не поверишь… в моей тоже, – ухмыльнулся Данил.
Кухонный стол пострадал меньше офисного.
Мы не спали всю ночь. С бутылкой вина мы перебрались в спальню. Правда Данил почти не пил, утром ему нужно было за руль. Разговаривали обо всем. Просто лежали и болтали. Все с той же свечой, только от нее остался небольшой огарок под утро. Данил рассказывал про Ваню. Просто было понятно, как он его любит, несмотря на то, что бедный ребенок сейчас у деда, а не в своей кровати дома.
Я надела свои шорты с майкой, пуховик, ботинки. Данил выглядел обалденно. Будто не было бессонной ночи. Свежая рубашка, брюки, туфли…
– Кто у тебя убирает, готовит, стирает?
– Няня смотрит и за Ваней, и за домом. Но сейчас заболела, причем сильно. Лежит в больнице с воспалением легких.
– Да, знаю.
Тут меня осенило, что я вчера не расспросила о подробностях беседы с Лерой и в частности о том, знает ли она обо мне.
– А-а-а, – начала я уже в лифте, – один вопрос! Быстро! Больше не буду эту тему поднимать! А… Лера знает, что мы…
– Да…
– Мм-м-м-м… – классно ответил. И что? Значит, и на работе все знают? И что теперь?
Он прижал меня к себе и сказал:
– Стой в подъезде, я быстро подъеду к крыльцу подъезда, чтобы ты не бегала раздетой по улице, хорошо? Позову тебя.
Я кивнула. Он чмокнул меня в макушку.
