Автор
Классная дама в СИ жанре предлагает захватывающий сюжет о женщине, чей самообладок внушает уважение и страх одновременно. Начинается история с напряженной встречи на рабочем месте, где она должна выдержать пристальный взгляд непримиримого шефа. Однако реальность оказывается куда более сложной и драматичной, чем ожидания....
— Какой приют? — перепуганно взвизгнула Софья, видимо, посчитав, что у меня в конце концов поехала крыша, и про Ветлицкого будто и не услышала. — Какой приют?..
Я встала, засунула журнал в шкаф и вышла. Софья имела право все знать, но история кинематографа длинная, затянется, а мне лень, и я пообещала — после, когда-нибудь, сейчас — Алмазова. Час прогулки, самое время.
Мои подопечные уже собрались, ждали только меня, и я повела их на площадку. Там уже играли в снежки младшие девочки и царствовала Яга, я, вспомнив, как Алмазова на нее смотрела, насторожилась, но к сожалению или к счастью, малышку больше Яга не пугала.
— Скажи мне, ты ее боишься? — я незаметно кивнула на Ягу.
— Нет, мадемуазель, — изумилась Алмазова. — Я ее не боюсь.
Верю, верю, но что тогда, не могло же мне померещиться? Я терялась в догадках, и паршиво, что совершенные ошибки мешали мне строить версии. Я словно спортсмен никак не могла решиться повторить элемент, приведший к тяжелой травме.
— Ты ходила в храм. Спускалась в красный коридор.
— Да, мадемуазель. Я знаю, что так нельзя, но отец Павел меня не ругал. Он считает, что храм для каждого.
— Что ты там делала? — Лучше не улыбаться, и от волнения у меня капля пота побежала по спине. — Тебя застала старшая ученица, отец Павел мне рассказал.
— Я смотрела, — взгляд у Алмазовой был чистый, открытый. — Там красиво. Я знаю, что это нехорошо, я больше не буду, мадемуазель.
На чем ее подловить? Я отпустила ее. Надо думать, надо держать в голове, что малышка может не лгать, ей интересно, она привыкла к храму, ей одиноко.
На следующий день явились двое из министерства просвещения — Толстый и Тонкий, как я назвала их про себя, в немалом чине коллежских советников и неожиданно очень грамотные. Толстый — улыбчивый, Тонкий — наоборот, они были везде и всюду и знали, казалось, об академии больше, чем мы.
Интереса ни к чему, кроме учебного процесса, они не проявляли, все закончилось теплыми одеялами и нормальным отоплением, а жаль, у меня были на воспитание и развитие свои планы. Толстый на мое предложение по поводу игровой площадки разулыбался и заметил, что, к величайшему сожалению, он на сие не уполномочен, а Тонкий сбежал. Я не сдалась и вечером чертила и рисовала то, что хотела бы видеть для активного досуга девочек.
