Автор
Классная дама в СИ жанре предлагает захватывающий сюжет о женщине, чей самообладок внушает уважение и страх одновременно. Начинается история с напряженной встречи на рабочем месте, где она должна выдержать пристальный взгляд непримиримого шефа. Однако реальность оказывается куда более сложной и драматичной, чем ожидания....
Художник что из меня, что из Софьи был аховый, но я надеялась на снисходительность.
На меня не показывали пальцем, не косились, не шептались за спиной — ничего из того, что я однажды уже пережила. Я водила девочек в храм и на прогулки, занималась с ними, следила, чтобы все выглядели комильфо, присутствовала на уроках, заполняла министерские брошюры, слушала, что говорят преподаватели и классные дамы в учительской и считала дни. Девять, восемь, семь, шесть, пять."
"Дни текли, и ничего не менялось. Про меня не вспоминала Мориц, Миловидова на уроках делала вид, что меня не существует.
— Ты поэтому вытираешь стены в храме рукавом?
Я опешила, у меня перехватило дыхание, а Софья перехватила контроль. Я беспомощно открывала рот и не могла вымолвить ни слова, и замолчать была не в состоянии.
— Иди сюда, — скомандовала Софья и дернула Алмазову за пелеринку. Она пугала малышку, но тело мне в эту минуту не подчинялось, я чувствовала паралич, как во сне, когда надо бежать от опасности, но не можешь. — Немедленно отвечай, что ты рисовала в храме и что стирала? Что значит этот знак? Говори!
Алмазова хлопала глазами, и я видела, что она притворяется.
— Прекрати! — орала я беззвучно, Софья не слушала. — Прекрати это все сейчас же!
— Я не понимаю, о чем вы говорите, мадемуазель, — голос Алмазовой дрогнул, но списать это на страх или на ложь? — Я ничего не рисовала, спросите отца Павла.
Софья махнула рукой, тело закололо, будто я долго лежала в одном положении и теперь каждая попытка двинуться причиняла мне боль. Я замерла, пережидая мучительные спазмы, Алмазова сделала книксен и убежала вниз, на площадку.
Черт. Черт, черт.
— Я все испортила? — с виноватой хитринкой понурилась Софья.
— Да. И, черт возьми, ты много себе позволяешь, — окрысилась я.
