Автор
В уютном доме, где стены покрыты семейными фотографиями и альбомами, происходят странные и опасные события. Ночью в окнах вспыхивают разные цвета, а на пороге появляются непонятные существа — люди в разных лошадиных шкурах, которые не спешат сказки о чудесах. Через несколько дней после тихого прибытия нового поезда из Мотылина, все начинает понимать: здесь царит другая реальность и жизнь уже совсем не теория для подростков....
Вот здорово! Кабы еще знать, что такое северо-запад… У меня географический кретинизм, а градусы я разбираю лишь на термометре. Что значит «от основной оси»? Надо найти какую-то палку? Она торчит из потолка или пола?
– Безобразие! – пискнула я. – Отвратительно! Мне к Фирсову.
Слева послышался характерный скрежет открывающихся ворот, в ту же секунду я сообразила: ведь моя машина оснащена фарами.
– Минута, – объявил голос.
Я заметалась ошпаренной кошкой. Влезла в автомобильчик, зажгла дальний свет, увидела открытую в стене дверь, поняла, что туда надо идти пешком, под неумолчный бубнеж непонятно где спрятавшегося парня:
– Время истекло.
За спиной лязгнуло, вновь стало темно.
– Ау! – позвала я. – Есть здесь кто? Люди! Эй! Сюда!!! На помощь!!!
Орать дальше показалось мне бессмысленным. «Прежде всего спокойствие, – принялась я убеждать себя. – Дашутка, ты попала в нестандартную ситуацию, значит, выбираться из нее тоже придется, применив выдумку. Тебя специально загнали в этот отсек, стоять на одном месте и вопить непродуктивно».
Я вытянула перед собой руку и, ощупывая ею пространство, медленно двинулась вперед, шаркая ногами. Некоторое время я перемещалась без проблем, потом правая ступня опустилась на нечто мягкое, оно дернулось и с оглушительным воплем: «Мяууууу…» исчезло во тьме.
– А-а-а! – заорала я от ужаса и схватилась за сердце. – Ну, чертова кошка! Вот, гадость, разлеглась на дороге, чтоб тебе пусто было! Напугала до обморока! Фу!
Приведя в порядок нервы, я осторожно продолжила путь и спустя короткое время очутилась… в луже.
– Ну и безобразие же здесь творится! – затопала я противно чавкающими, явно навсегда испорченными лаковыми тапочками. – Куда я приехала? Эй, Фирсов! Я тебя ненавижу! Гоблин! Дятел!
В лицо повеяло омерзительным запахом, и меня незамедлительно затошнило. Кое-как подавив приступ обратной перистальтики, я прошагала еще пару метров, уперлась ладонью в стену и начала колотить по ней кулаками, призывая на голову Ивана Николаевича все громы и молнии мира.
Неожиданно с потолка хлынула вода. Я попыталась прикрыться пакетом, потом подумала, что и так уже промокла снизу, и перестала сопротивляться. От злости я потеряла способность излагать мысли вербально.
