Автор
В уютном доме, где стены покрыты семейными фотографиями и альбомами, происходят странные и опасные события. Ночью в окнах вспыхивают разные цвета, а на пороге появляются непонятные существа — люди в разных лошадиных шкурах, которые не спешат сказки о чудесах. Через несколько дней после тихого прибытия нового поезда из Мотылина, все начинает понимать: здесь царит другая реальность и жизнь уже совсем не теория для подростков....
Еще на ноги не встали!
– Сочувствую, но теперь разговор на эту тему бессмысленен. Ничего, все уладится, образуется, – начала я утешать павшего духом парня, – тройня – не самое страшное, что может случиться. Вон одна американка родила сразу восьмерых, и ничего, даже улыбалась с мужем на фото."
"– Я бы застрелился, – печально заметил Овсянкин. – Нахожусь в глубочайшей депрессии. Народ поздравляет, по плечу хлопает, кричит: «Отец-молодец», – а мне все хуже и страшнее.
– Лучшее средство от депрессивных мыслей – работать как можно больше, – приободрила я его.
– Говори ее фамилию, имя, отчество, год рождения, и дело в шляпе.
– Жанна, – бойко отрапортовала я.
– Дальше, – потребовал Овсянкин.
– Просто Жанна, – уже тише повторила я.
– Супер! Ты собираешься проверять всех Жанн в Москве?
– Есть ее мобильный! – осенило меня. – Записывай номер. При заключении контракта телефонная компания требует паспорт.
– Завтра около полудня, очевидно, я нарою инфу, – пообещал Овсянкин.
Сон стал обнимать меня мягкими лапами, я зевнула.
– Говори!
– Алексей Фурыкин утверждал, что Алена основное действующее лицо. Дескать, она выискивала жертву, втиралась к ней в доверие, убивала и заставляла его прятать тела.
– На свете есть идиот, способный поверить в то, что десятилетняя девочка способна на такое? – хмыкнула я.
– Следователь разобрался. Алена ни при чем, она даже не подозревала, чем занимались родители.
– Все нормально, – севшим голосом сказала я. – Вера Савельева имеет мужа, Андрея, врача, и дочь Ирину, школьницу. Так?
– Верно, – подтвердил Овсянкин. – Хочешь на десерт кусок шоколадного торта?
– Навряд ли ты сможешь меня удивить, – тихо ответила я.
– Записывай данные Светланы Михайловны Фурыкиной!
Меня обдало жаром.
– Она жива?
– Алексея Фурыкина расстреляли, а его супруга отсидела большой срок, от звонка до сирены, и сейчас она Попова, вернула себе девичью фамилию.
– Адрес! – закричала я. – Диктуй скорей!
– Сталелитейный проезд, дом семь, комната четыре, – отрапортовал Овсянкин. – Это общежитие завода по производству пластиковой посуды.
