Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
На лице у нее была написана такая тоска, такая безысходность, что Арина, только что вернувшаяся из школы, испугалась. Она кинулась к ней, помогла сесть и, повинуясь движению маминой руки, открыла аптечный шкафчик. Накапав в рюмку корвалол, Арина присела рядом на табурет.
– Иди к сестре, Ариша, она собирается уехать. Поговори с ней.
Арина кинулась в их с Катей комнату. Сестра укладывала в дорожную сумку свои вещи.
– Катя, ты уезжаешь?
– Да, Аришка.
– Зачем? У тебя же сессия скоро!
– Так нужно. Ты маму береги, ладно? А я вернусь.
– Когда? И куда ты едешь?
– Я потом вам напишу. Сейчас не спрашивай, хорошо? И не волнуйся. Я приеду на место и напишу.
И тогда Арина испугалась. Нет, не того, что сестра уезжает так внезапно. Она испугалась того, что должно случиться. Не с ней, а с Катей. Арина вдруг четко осознала, что видит ее в последний раз, что на Катю надвигается беда.
– Катя, не нужно. Ну, не уезжай! – она с плачем обняла сестру.
– Не могу, Аришенька. Правда. Ты не бойся, со мной ничего не случится.
Катя вышла из комнаты. Арина (господи, как стыдно!) быстро дернула молнию на Катиной сумке, сразу увидела паспорт и торчащий из него билет и, оглянувшись на дверь, прочла название города, куда он был куплен: Ленинск. Ловко положив все на место, она, уже успокоившись, села обратно на кровать. В деревне Липовка рядом с Ленинском жил мамин брат дядя Слава. Теперь Арина знала, куда едет сестра.
Катя уехала. Через неделю, не получив обещанного письма, Арина рассказала маме о билете. Они тут же созвонились с дядей Славой. Катя к нему не приезжала. Они ходили на вокзал, в милицию. И выяснили еще одно: Катя в поезд не садилась. Заявление о пропаже в милиции приняли. Несколько раз мама ездила на опознание в морг, но, слава богу, никого не узнала. Через год Катю признали без вести пропавшей…
С тех пор Арина всегда чувствует беду, когда та еще на пороге.
Вот и сейчас у нее такое же предчувствие беды.
Арина бросила взгляд на автора книги, потом посмотрела на столик, за которым сидели Зотов и Роговцев. Зотов смотрел на нее.
