Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
Все работа, работа! А Татьяна твоя тебя зомбирует (эко слово ввернул!). Может, и ходит куда…» – сказал загадочно, внимательно посмотрев на Зотова, поймет ли? Не понял. «Замороженный ты, точно пломбира брикет! А Аришка-то та, видать, отогрела тебя, хоть чуток. Вот ты и зажил около нее. Тепло было, ведь так?» «Так, только ж часа не сидела у нас она!» «А на это много времени и не нужно. Силой, видно, обладает такой, сердца отогревать. Вот была Полинка моя… – вспомнил он свою последнюю жену. – Присел с ней рядом как-то на лавочку, да и пропал! Жить без нее потом не мог.
Арину Зотов вспоминал часто. Почему-то когда тоска наваливала нежданная.
Не посмел Зотов ей даже позвонить. Потому как не был уверен, что найдет что сказать. «Давайте встретимся?» Зачем, спрашивается? Смешно, право…
А сейчас вот рванул к ней… Испугался – уйдет!
– Здравствуйте, Арина, – Зотов остановился возле ее столика, гадая, вспомнит ли его.
– Здравствуйте, Алексей Борисович, – Арина улыбнулась.
– Вы меня узнали? Вот так, сразу, – не смог он скрыть радости.
Она неопределенно пожала плечами.
– Что случилось? – Арина бросила тревожный взгляд в сторону сцены.
Зотов вздохнул. Ему никак не хотелось говорить с ней о смерти Курлина. Ну не хотелось, и все! Зотов знал, что времени, чтобы посидеть с ней вот так, рядом, как бы наедине, очень мало. Он хотел за эти минуты чего-то определенного. Какого-то начала: фразы ли, взгляда, движения руки (вот бы дотронулась!). И чтобы после этого стало ясно, что они не смогут остаться чужими. Что должно быть теперь продолжение.
