Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
И не нужно этих игр в дружбу – «давайте дружить семьями». Не хочет Зотов семьями! И дружбы не хочет. Он хочет ее навсегда. В жены. И наплевать, что у нее есть муж. А у него жена.
Зотов тут же для себя решил, что Арина не просто так пришла сегодня в этот зал, на эту дурацкую презентацию. Она пришла встретиться с ним. Таких совпадений не бывает, решил он для себя бесповоротно. Потому что если начать сомневаться, то потеряешь, факт. И не на три года (и так уже сколько упущено!), а навсегда. Такого шанса ему судьба больше не даст.
– Арина, послушайте. Только не перебивайте, – Зотов оглянулся, краем глаза заметив приближавшуюся к их столику Татьяну.
Арина, глядя на него почти с испугом, согласно кивнула.
– Арина, я вам позвоню, диктуйте номер, – Зотов приготовил свой мобильный.
Подчинившись, Арина стала быстро называть цифры.
– Я не спрашиваю разрешения. Я просто предупреждаю, чтобы для вас это не было неожиданным, – Зотов говорил, глотая слова. – Мне без вас дальше не жить, я знаю.
Арина опять согласно кивнула."
"– Когда удобнее позвонить вам завтра, в какое время? – он взглядом поторопил ее с ответом.
– В одиннадцать утра.
– Спасибо, – Зотов вздохнул с облегчением.
– Вот ты где? – Татьяна подозрительно посмотрела сначала на Зотова, потом на Арину. – Здравствуй, Арина.
– Добрый день, Татьяна.
– Зотов, тебя там спрашивают, – она кивнула в ту сторону, где толпился народ.
Глава 8
– Короче, Матвей, все, что про него знаешь, – следователь следственного комитета Егор Беркутов[2] устало потер переносицу. – Вы же учились вместе! Ну, характер-то можешь обрисовать?
– Егор, не было у него характера! Я же тебе говорю, серый он. Ну, из тех, про кого и сказать нечего. С ним и не дружил никто.
– Вот! Ну! А теперь о причинах. Почему не дружили?
– А неинтересно.
– Как он учился?
– Вроде неплохо, – Роговцев задумался: черт его знает, какие оценки были в зачетке у Курлина! Раз доцентом стал, наверное, хорошо учился.
– Эй, але! Над чем задумался?
– Ты понимаешь, что получается? Человек не дурак, студент примерный, опять-таки хобби имел – фотография. Никому не вредил, по крайней мере, мы не знали. В кутежах принимал участие наравне со всеми. Куда ни глянь, весь из себя положительный. А не любил никто.
