Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
А в одиннадцать я звоню Арине. Я так заскочил, на чаек с печеньицем. Утро ж, раннее! А ты мне даже и чаю не налил. Хреновый из тебя хозяин, Роговцев.
– Прости.
– Пока, журналюга! Вечером отзвонюсь.
Зотов вышел из подъезда, остановился у машины и закурил. Роговцев, стоя у окна, видел, как на лысину друга падает мелкий мягкий снежок. Только сейчас он заметил, как сильно сутулится Зотов, как мелко дрожит рука с сигаретой. Рука с грубой, обветренной кожей, покрытой веснушками. Зотов, словно почувствовав его взгляд, посмотрел на окно, мотнул на прощанье головой и, кинув сигарету, сел на водительское сиденье.
Глава 11
Беркутов смотрел на дверь, которую медленно, словно раздумывая, закрывать или нет, все же тянул за собой Зотов. В принципе тот ничего нового не рассказал. И даже предположений, кому понадобилось его убивать, не высказал.
– Алексей Борисович, вы что-то еще вспомнили? – Беркутов решил все же остановить Зотова.
– Да, может, и несущественно совсем…
– Существенно или нет, давайте я решать буду, хорошо? А вы просто изложите факты.
– Я сейчас от Роговцева. Он мне любопытную вещь рассказал. Я поначалу и не связал эту встречу с тем, что произошло в кафе.
– Встреча с кем?
– Матвей недавно видел женщину, которая пропала, когда мы были студентами. Точнее, тогда она тоже была студенткой, училась в нашей группе и одно время встречалась с ним.
– А эта женщина?
– В том-то и дело. Ее имя Катерина Галанина. Матвей думал, что они расстались безболезненно для обеих сторон. Он до сих пор уверен в этом.
– А на самом деле?
– Катя с трудом перенесла его предательство. Я это точно знаю.
