Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
Еще отец твой с ее помощью от своей любовницы ко мне повернулся.
– Так ты отца привораживала?
– А как бы я замуж за него вышла? Он тогда уже год как жил в гражданском браке, как сейчас говорят. Учились они вместе. Девка та под стать ему была: крепкая, высокая. А я что? Пигалица в полтора метра. Он меня просто не замечал. А я с ними в одном подъезде жила. Дверь в дверь. Утром подкараулю, когда он из двери выйдет, скажу «здрасте», а Гриша и не глянет в мою сторону. Кивнет в лучшем случае, а то и так пройдет в задумчивости.
– И что вы с бабой Верой сделали?
– Ну, тогда она девушкой молодой была, но сильной! Молва о ней вперед нее бежала. Очереди в коридоре коммуналки… Женщины в основном… Заговорами она помогала. Я сейчас уж точно не помню, пятьдесят лет прошло! Но соль, помню, заговоренную под коврик дверной Гришке с его бабой сыпала. Не верила толком, что получится, но высыпала. И в этот же вечер у них скандал случился. А на другой день Гриша пьяный вдрызг вернулся где-то к полуночи.
– А дальше?
– А дальше он без меня и шагу ступить не мог. Вроде к ней идет, а ко мне заруливает. Я с ним в постельку, он и остается. Так и переехал ко мне насовсем.
– А любовница?
– Нинка? А она дура была совсем. Гордость свою демонстрировала всему двору. Будто ее и не волнует, что ее любовник к другой женщине ушел.
– А потом?
– А потом родители нам квартиру выменяли. Мы уехали.
– А с Ниной что?
– Она теперь пенсионерка Нина Петровна Судняк. Замуж она тогда вышла, в райкоме работала. Двое сыновей. Про старшего не знаю, а младший – бизнесмен. На красивой машине ездит, лучше, чем у твоего мужа. Она живет все в том же доме, через квартал от нас. И вижу я ее часто, по набережной гуляет.
– Судняк… Фамилия знакомая.
– Может, и слышала где. Сын ее известная личность. Сама о нем в газете читала.
– Что читала-то?
– Вроде того, что прошлое у него криминальное. Это сейчас он честный бизнесмен. А раньше, говорят, на рынке плату с торговок собирал.
– Все-то ты знаешь! – Татьяна вроде бы осуждающе покачала головой.
– Так интересно же. Чай, не чужие мы друг другу с Ниной Петровной.
– А отец что, так ее и не вспоминал никогда?
– Почему? Вспоминал. Только я как почувствую, что он опять в сторону поглядывает, шасть к Вере. Она мне водочки заговорит, и порядок.
