Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
– Как там Петенька? Ты денег ему сегодня дала, когда он в институт пошел?
– Он дома не ночевал. А телефон отключен. Может, ты сейчас его сама наберешь? Мальчик переживает, наверное, за отца.
– Брось, мама! Петька уже давно, как он говорит, «забил на папашку». Лешка сам виноват: сколько раз к нему Петя за помощью обращался, и где она, помощь? С девушкой поехать на море собирался, помог ему Зотов? У меня нет таких денег, а он не дал, пожмотился. Для единственного сына. А машина? Что, не мог иномарку купить?
– Но у других никакой машины нет.
– Мой сын не «другой»! И вообще, мама. Я не знаю, что дальше делать! Лешка, похоже, надолго здесь залег. А мы в Испанию собирались! Пропала поездка!
– О чем ты, Таня, у тебя мужа чуть не убили!
– Не убили же, – Татьяна сказала это таким тоном, что мать вздрогнула.
– Таня, тебе его совсем не жалко?
– Мне себя жалко. Что я с ним, калекой, делать буду?
– Почему калекой? Он выздоровеет."
"– Это еще вилами на воде писано. И неизвестно, сможет ли он на работу выйти.
«А кому же он все-таки перешел дорогу?» – впервые задалась она вопросом.
Глава 19
Нужно было с чего-то начать поиски. Конечно, он сходит к бывшему дому Катерины Галаниной. Поговорит со старушками во дворе. Не факт, что ее кто-то вспомнит. А если и вспомнят, то лишь ту, молоденькую студентку.
– Тарасов, приветствую. Роговцев беспокоит.
