Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
Подробности побега – секрет, но об этом и так не спросят, потому что здесь никого не волнует, о чем Денис думает каждый день.
– На тебе совсем лица нет.
Никого, кроме Кати.
Она присаживается на краешек кровати. Ее злость улетучилась, стоило Денису повесить трубку и уйти в комнату. Теперь она смотрит сочувствующе и участливо гладит по спине, и, если бы Денис прямо сейчас сорвался на слезы, она бы тихонько назвала его ревой-коровой и успокоила так же, как всегда успокаивает своих детишек в детском саду: терпеливо и с любовью.
– Прости. – Он обнимает ее крепко-крепко. Слишком устал. Слишком болит голова.
Катя улыбается.
– Ты тоже меня прости. Не нужно было так ругать тебя. Тебе и от бабушки, и от отца досталось. И я еще тут. – Она слегка раскачивается, убаюкивая. – Бедный ребенок.
В ее словах нет ничего уязвляющего. Она знает, что Денис нуждается в том, чтобы его выслушали и хоть немножко, но пожалели.
– Я вижу, как ты страдаешь. Отдохни. Все наладится. Бабушка позлится и перестанет.
О домашнем аресте, конечно, не говорится напрямую, ведь Денису не пятнадцать, однако и без того ясно, что его безделье по вечерам теперь сменится бытовым рабством на справедливых основаниях. Пискнуть против он не имеет права.
– Спасибо, что обняла. – Денис отстраняется. – Прости за вчера. Я тебе много всякого говна наговорил.
– Ну и словечки у вас, Денис Васильевич! – Катя хохочет, и ее круглые розовые щеки блестят, точно спелые яблоки. – Все хорошо. Просто не отталкивай меня.
Денис набирает побольше воздуха в грудь. Он не может рассказать ей все, но не рассказать ничего – тоже. Не хочет. Катя ему как старшая сестра: она не заслуживает такого недоверия.
– Катюшка, скажи, у тебя было такое… когда все настолько плохо, ну прямо насто-о-олько, – он широко разводит руками, – что уже не знаешь, куда деваться, но тут бац! Происходит что-то по-настоящему хорошее. Вот только сил радоваться нет.
«Твои вещи еще мокрые» – это Мурат сказал утром в прихожей. Вещи, да. Они оба понимали, что это значит, но Денис не говорил напрямую, что вернется за ними, а Мурат – что ждет этого. Они читают друг друга между строк.
– Ты сейчас счастлив?
– Мог бы. Я хочу быть счастливым. Как хорошо живется, когда ты счастлив.
Катя задумывается ненадолго, потом спрашивает:
– То, что делает тебя счастливым, усложняет тебе жизнь, да?
Денис усмехается.
