Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
И уже слабо помнится, в какой момент Мурат тянет на себя, в какой момент Денис подается вперед и ложится сверху, в какой момент что-то тихо ломается между ними и поцелуй превращается в глубокий и кусачий.
Одеяло сбивается в ком. Ноги сплетаются с ногами. Зубы стукаются о зубы, отчего звук – прямо в уши. Затем:
– Ой, прости, – быстрым шепотом, и дальше снова – к темно-розовому рту, языку. Целовать. Целовать. Целовать.
Ладонь вниз по футболке, на бедро, под кромку шорт: кожа у Мурата горячая. Тот гладит по волосам, оттягивает, чешет Дениса за ухом.
– Что? – Денис немного приходит в себя. – Ты что-то сказал?
– Ммм. – Мурат вдруг зажмуривается сильно-сильно, словно ему больно.
– Тебе плохо? Эй? – Денис спешно убирает взмокшие волосы с его лба и оглаживает лицо.
Мурат открывает глаза, смотрит на него так, как никогда еще не смотрел. Как во сне.
– Нет. Приятно, – шепот, в нем истома. – С тобой. Приятно.
– И мне. – Что голос собственный, не верится: хриплый, севший. – Какой же ты красивый. – Короткий поцелуй в петельку над губой. – Самый хороший.
Мурат чуть открывает и закрывал рот, ловит его слова-мотыльки.
– Самый замечательный. – Денис пьяно качает головой. – Самый… самый… Я сейчас умру.
Мозги просятся набекрень. Мурат улыбается смешливо, ловит его губы своими. Денис коротко ойкает, когда чужие пальцы давят на макушку.
* * *Денис прислушивается к часам, пока Мурат обнимает его поперек живота, прижимается щекой к груди.
«Надеюсь, ты слышишь, как мое сердце скачет будто чокнутое», – думает Денис.
А еще он думает о том, что в другой жизни он бы целовал Мурата каждый день, каждый раз, как захочется. В другой жизни они бы так же тепло обнимались, смотрели в глаза друг другу до первого смущенного смешка.
С трудом верится, что все, что было минутами ранее, никакой не сон, не сладкая фантазия.
