Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
Но дни шли за днями, травля набирала обороты, и вот уже на углу стадиона, куда не выходят окна учительской, почти каждую перемену разворачивалась кровавая расправа.
Стояла морозная зима. Тяжелые берцы пинали Мурата в живот, а тот, одетый в одну только форму, скручивался на снегу и время от времени скулил. Кирилл наблюдал эту сцену, когда вместе с одноклассниками выходил через задние школьные ворота. От увиденного мир его дал трещину, ведь Мурата били шестеро, те самые шестеро, что когда-то били его самого.
На помощь никто не спешил. Не было поблизости и «покровителя всех слабых и немощных» – Смирнова Толи, который этой осенью так героически Кирилла спас. Но почему? Куда он делся теперь, когда его лучшего друга избивают до полусмерти? Когда эти ублюдки потеряют интерес, никто париться не будет: Мурата оставят прямо так, в снегу. Тот подцепит себе пневмонию или, еще хуже, что-нибудь отморозит.
Видимо, Женьку посетили те же мысли.
– Мда-а-а, зрелище неприятное, – протянул он. Никто его не останавливал, когда он отправил своего приятеля обратно в школу за подкреплением, а сам с тремя другими целеустремленно двинулся навстречу подонкам.
* * *Пыга и Кирилл впервые за долгое время встретились на крыше школы. Претило что-то вымаливать у такого, как он, но и ходить вокруг да около – претило тоже, поэтому Кирилл сразу обозначил, о чем пойдет разговор:
– Ты уже достаточно его проучил, думаю, он понял, что болтать себе дороже, так что прекращай.
Илья равнодушно пожал плечами, но это движение было почти незаметным из-за большой парки. Он стоял напротив с накинутым на бритую голову капюшоном, пряча руки в глубокие карманы.
– С чего бы мне прекращать? Он еще не до конца усвоил.
– Ты хочешь оставить его инвалидом? – Голос дрогнул, но не от холода. Так остро чувствовался страх за чужую жизнь.
– Срывать злость в кайф, тебе ли не знать? – Он очевидно намекал на тот неприятный эпизод, когда Кирилл со психу разворотил свой шкафчик.
На некоторое время возникла тишина, прерываемая белым дыханием друг друга и хрустом снега под ботинками, когда кто-то переминался с ноги на ногу. Затем Кирилл сделал несколько бесстрашных шагов вперед и предпринял последнюю попытку:
– А в кайф было зажиматься со мной, м?
Тот не сразу нашелся с ответом, но Кирилл не дал ему прийти в себя:
– Хочешь еще?
Рот Ильи нервно дрогнул.
