Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
«Плохо?»
Затем его голос низким рокочущим раскатом бьет напрямик:
«Плохо, мать твою?! Да ты хоть догадываешься, что они делали со мной?!»
«Разве это оправдывает то, что сделал ты?»
«Я защищал себя! Я не был человеком, я был их вещью. Надо мной изгалялись на потеху. Заставляли делать всякое, от чего мне теперь не отмыться! Спроси у него! Спроси! Я защищал себя так же, как ты сейчас защищаешь эту мразь!»"
"«Я не защищаю его. А ты не защищал себя, потому что, если бы защищал, ни за что бы не явился сюда, чтоб поиграть в мученика».
«Мне захотелось в последний раз посмотреть в твое лживое лицо. Я подумал, что пойму, зачем первым подошел к тебе и первым заговорил тогда, той осенью, – это было здесь же, помнишь? – но так и не понял».
«Ты жалеешь о чем-нибудь?»
(«Жалеешь ли ты, что встретил меня, что привязался ко мне и заставил меня привязаться к тебе? – Это он имел в виду в тот день, это он хотел спросить в ту ночь на складе, когда перед Мурат чуть не заплакал.
«Да, жалею. Что не добавил в сок больше, чем требуется».
Вот оно. Признание в содеянном, финальная искра, которой Мурат хочет закончить их встречу.
Он окликает его:
«Мурат!»
И еще раз, громко смеясь:
«Мурат!»
«Ничего особенного не произошло».
Мурат поворачивается к нему лицом, с расширенными в безумии глазами.
Кирилл повторяет с легким налетом пренебрежения:
«Ничего особенного не произошло. Ты всегда был таким, не так ли? Так к чему сейчас отнекиваться? В курсе уже все. Но, похоже… все, кроме тебя?»
Некоторое время ничего не происходит. Затем раздается острый шорох, за ним заглушенный стон и возня начинающейся драки.
Кирилл не дослушивает до конца: что будет дальше, он знает и так.
