Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
Чего, сидишь?
– Сижу. – Денис моргает пару раз по-дурацки. – А ты…
– Мурат Котов. – Чужая ладонь протянута для рукопожатия. – Тебе хоть семнадцать будет? Выглядишь так, будто от предков шкеришься.
– Мне девятнадцать почти. – Денис цедит это сквозь зубы. – А тебе, что, на днях сорокет стукнул?
Мурат беззвучно смеется. В уголках его губ появляются симпатичные впадинки. Действительно, на кота похож.
– Двадцать один мне. – Он принимается агрессивно хлопать по своим карманам. – Извиняюсь, что нарушил… твое единение с природой.
Денис смотрит на упаковку сигарет в его руке. Мурат замечает этот взгляд:
– Не угощаю. Я жмот.
– Я и не курю, – Денис пожимает плечами. – Ты местный?
– Ага. Тебя вот впервые вижу. Гостишь у кого-то?
– Скорее, отбываю срок, – в ответ беззлобная усмешка. – Римма Аркадьевна Царева – моя бабушка.
– О, сочувствую. Страшная женщина. – Улыбка Мурата напряженная, словно ему с трудом дается дружелюбие. – Не любит болтливых, а еще сильнее не любит тех, кто ворует ее яблоки.
Денис не понимает, о каких яблоках речь, ведь у бабули в избытке одни огурцы. Только он собирается это спросить, как Мурат скрючивается от сухого кашля.
– Блин, все норм? – Денис позволяет себе немного похлопать по чужой спине. – Выглядишь совсем хреново.
Мурату эта вежливая забота не по нраву:
– Убери руку. Глотка просто сухая.
– Не кури, если не умеешь. Курить сейчас вообще не круто, знаешь.
– Сегодня мне можно. – Мурат упрямо берет новую сигарету из пачки.
Денису отчего-то страсть как хочется поспорить:
– Бро, можно не значит нужно.
Мурат на корню пресекает его желание выпендриться, когда резко выдыхает клуб белого дыма ему прямо в лицо.
– Какой еще бро, а? Это не твое дело.
Денис откашливается и отсаживается подальше. Вот же…
– Не очень-то и хотелось. Мне вообще все равно.
– Правильный ответ.
Ну и язва этот Мурат.
Бутерброды все промокли, и есть уже не хочется. Похоже, разговор окончен и ловить больше нечего. Мурашки ползут по ногам от ветерка с реки; вечер становится прохладным.
Мурат почти не шевелится, только медленно затягивается и медленно выдыхает, а в остальном – настоящая статуя. Ему удобно думать, что рядом с ним никого нет.
Денис опускает взгляд на чужие ладони и замечает, какие они маленькие. Руки Мурата легко спутать с девчоночьими – они аккуратные и изящные, как у художника или пианиста. Но вместе с этим Мурат держит между указательным и средним пальцами дешманскую сигарету.
