Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Марина вскочила и нервно заходила по палате. Зная собственные финансовые возможности, она никогда не имела долгов даже за коммунальные услуги.
– Это глупо. Как мы расплачиваться будем? Я же не смогу работать неизвестно сколько времени, потом мне придется новую профессию осваивать, так что с деньгами будет очень туго. Я вообще не знаю, как мы выживем. Давай я в общую палату перейду!
– Нет уж. С алкашками, наркоманками и шизофреничками ты лежать не будешь.
– Жора, я теперь такая же, как они!"
"– А вот это еще неизвестно! Пожалуйста, не думай о деньгах.
Марина благодарно посмотрела на него. И почему она всю жизнь считала, что он сидит у нее на шее, не принимая в решении семейных проблем ни малейшего участия? Да только потому, что ей хотелось иметь равнодушного и никчемного мужа, чтобы сохранить собственный мученический венец!.
– Сам-то ты как? – Она тихонько прислонилась к мужу. – Жена-шизофреничка, это же какой стресс!
Он ласково обнял ее за плечи:
– Болезнь есть болезнь. Твое тело предало тебя, но это ничего не значит.
– Какое тело! Шизофреник так и называется – душевнобольной!
– Ты совсем забыла психиатрию, наверное, плохо учила ее в институте.
– Ничего себе – как прежде! Нервные клетки не восстанавливаются, значит, я поглупею.
– Прекрати, Марина. Жировые клетки тоже не делятся после двух лет жизни, хочешь сказать, в старшем возрасте растолстеть невозможно, что ли? Знаешь, какой у тебя запас нейронов? На десять человек хватит. Короче говоря, насчет меня не переживай. Я не в восторге, сама понимаешь, но и не в ужасе. Говорил с твоей врачихой, она пока сомневается в диагнозе. Ты, кстати, не знаешь, как у вас в семье с наследственностью по этой части?..
