Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Марина узнала и куртку-косуху со множеством заклепок, и узкие штаны, и альпинистские сапоги по колено, со сверкающими в темноте белоснежными шнурками. Длинные густые волосы ниспадали красивыми волнами, а в руках человек нес замечательную розу – огромную, на длинном толстом стебле, с мясистыми лепестками.
– Вот смотрю я на тебя и не пойму, кто это меня посетил – то ли новый глюк, то ли главный медбрат приемного покоя!
Марина взяла цветок и расцеловалась с Валерой. Он галантно предложил ей руку. Через рукав куртки она почувствовала исходящую от Валеры волну спокойной, деятельной доброты…
Они неторопливо двинулись в обход парка.
– Все за вас переживают, – сказал Валера. – Психиатр, который ваш психоз купировал, организовал сбор средств на ваше лечение.
– Да ладно!
– Честное слово! Сам не пойму, откуда у него такая здравая идея? Он вообще-то за много лет работы поднабрался от своих пациентов, обычно с ним общаться… Прости, мозг! Всему верит, что ему психи говорят, а потом начинает меня в этом убеждать.
– Действительно, Валера, всякое в жизни бывает. Далеко не все сходят с ума с такой помпой, как я. Некоторые сползают с катушек незаметно.
Валера кивнул и пробормотал, что, столько лет отработав в приемном отделении, он не встретил еще ни одного нормального человека, кроме Марины Львовны, а теперь вот и она…"
"– И все равно по сравнению с некоторыми персонажами вы просто эталон нормальности! Вот вчера, например.
