Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
И что будет дальше? Как скоро Филипп сообразит, что можно вернуть эту тень туда, где он ее взял?
Хоть Юля не любила мужа и правда об его финансовом положении оказалась для нее очень горькой, разводиться она не собиралась.
Родители, конечно, возьмут ее назад, она вновь обретет все блага, которых лишилась с Филиппом, но получит в придачу статус брошенной женщины, жены, с которой не захотел жить муж. С такой репутацией у нее не будет шансов снова выйти замуж. Не спасет ни папино положение, ни ее красота…
Господи, что же делать? Она громко хлопнула дверью, оповещая мужа о своем возвращении.
– Привет! – Филипп вышел в коридор, держа в руке трубку городского телефона. Значит, звонил с него. Уже легче.
– Здравствуй, Филипп.
Она безжизненно смотрела на мужа, пытаясь понять, что теперь он чужой.
– Ты что-то раньше обычного.
– Отменили кафедральное совещание.
– Зря съездила?
– Нет, почему же! – Юля удивилась, откуда взялись силы язвить.
– А я сегодня задержусь. Важное совещание. Ты, пожалуй, ложись без меня, не жди.
– Ладно.
Поймав удивленный взгляд Филиппа, Юля поняла, что нужно взбодриться. Ее апатия выглядит подозрительно.
Собрав все силы, она улыбнулась:
– Подожди, давай галстук перевяжу.
Это был один из немногих навыков, которым Юля владела в совершенстве.
– Спасибо, некогда.
Она лежала в темноте, раздавленная, уничтоженная. Раньше Филипп так любил, чтобы она завязывала ему галстук, а теперь ему даже это не нужно. А его поцелуй на прощание – ложь, маскировка. Измена, вдруг подумала Юля, страшна не тем, что муж спит с другой женщиной.
Юля застонала, надеясь, что станет легче, если она сумеет заплакать. Но глаза оставались сухими. Лопнула тонкая корочка льда ее иллюзий, и Юля провалилась во враждебные воды реальности.
«Это жизнь, измены тут в порядке вещей, а ты просто задержалась в сказке…
Твое детство, наивная дурочка, кончилось только сегодня, в двадцать пять лет.
Теперь все. Возврата нет, можешь либо тонуть, либо пытаться выплыть.
Я выплыву, – строго сказала себе Юля. – Правда, не знаю как. Не отдам Филиппа этой лахудре. Выясню, кто она такая, и уничтожу. Папе скажу, он мокрого места от этой твари не оставит. И пусть не обижается – не я первая ступила на тропу войны.
