Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Что тут еще скажешь?
– Вы сумасшедший? – трагически вопросил начмед.
– Наоборот, – спокойно отвечал заведующий. – Выразвели целый оргметодотдел. Там сидит куча народу, все ставки укомплектованы, вот пусть они и занимаются прямыми своими обязанностями – считают вам и обращаемость, и оперативную активность, и расхождения диагнозов, и прочее. Дальше. Я много раз писал в отчетах, что мне катастрофически не хватает врачей, что экономисты злостно мухлюют с нашей зарплатой: мы работаем каждый за двух с половиной специалистов, а получаем дай бог за одного.
– Александр Кимович, поймите, это не от нас зависит, – уже примирительно сказал начмед.
– Дальше. Сто раз я писал о том, что нам необходим новый коагулятор[1], а на инструменты просто страшно смотреть. Ничего не изменилось, как работали древними зажимами, так и работаем.
– Москва не выделяет фондов на новое оборудование.
– Ну да. Вот я и подумал, зачем обременять вас просьбами, которые вы не в состоянии выполнить? Какой смысл мне напрягаться, переводить бумагу, если от этого все равно ничего не меняется?
– И все же такое поведение недопустимо! Я ведь могу и выговор объявить, не боитесь?
– Не-а! Я ничего не боюсь. Это вы боитесь, что я плюну на все и уйду.
Начмед позорно удалился с поля брани.
Глава третья"
"Юля, запыхавшись, прибежала на работу. Она никак не могла привыкнуть к новому режиму и всегда опаздывала. Ведь, проводив мужа, надо спокойно выпить утренний кофе, привести себя в порядок, одеться… В родительском доме она открывала шкаф и находила там чистые, идеально отглаженные вещи, так что оставалось лишь продумать свой туалет, а теперь… То обнаружится, что на юбке отлетела пуговица, то блузка отвиселась на плечиках грубыми складками.
Вот и сегодня. Прием идет уже полчаса, а она только явилась на службу.
– Юлия Евгеньевна, на секунду!
Александр Кимович крепко взял ее за локоть и повел в комнатку, где они обычно пили чай.
– Но у меня народ сидит…
– Ничего, много времени я не отниму.
