Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
– Может быть, взглянете еще раз? Гиперемия[3] слишком яркая для флегмоны, с четкими границами. Или вы определили флуктуацию[4]?
– Я не обязана отчитываться перед вами. Пишите!
Через два дня на планерке Дубикайтис «порадовал»:
– У нас расхождение. Направили с флегмоной, а оказалась рожа.
Юля втянула голову в плечи и покосилась на Елизавету. Сейчас та начнет обличать наглую самозванку, которая не только ничего не знает, но и не слушает советов более опытных людей.
– Это пациентка Бородкина? – уточнила медсестра.
Юля сидела как оплеванная. Она оскорбила Елизавету, а теперь та защищает ее! Дубикайтис, приписав растерянность на ее лице тому, что Юля сожалеет о допущенной ошибке, принялся утешать:
– Такое бывает, Юлия Евгеньевна. Болезнь не всегда выглядит как в учебнике. Главное, вы не пропустили пациентку, а направили в стационар.
«Кажется, я начинаю понимать, почему Филипп тянется к ней, – мрачно думала Юля, – только мне никогда не стать такой, как она…»"
"Вернувшись домой, Юля бессильно рухнула на диван. Сегодня она приняла сорок пациентов – далеко, конечно, до заоблачных показателей Дубикайтиса и Веры Борисовны, но для нее это рекорд. Тело ломило, и хотелось только одного – спать. Нет, пора завязывать с этой чертовой работой, иначе она превратится в собственную тень. Не хватает времени ухаживать за собой, сегодня она даже не сделала прическу.
Она самыми страшными клятвами поклялась себе, что станет подниматься на полчаса раньше.
Тут зазвонил телефон.
– Юлия Евгеньевна, – раздался в трубке незнакомый голос, – дежурный хирург беспокоит.
– Слушаю.
– Вы не могли бы приехать, помочь на резекции желудка?
– Я? Но у вас полно более компетентных специалистов.
– Вот и нет. Рабочий день кончился, все компетентные специалисты разбежались. По инструкции мне должен ассистировать дежурный травматолог, но у Самурая в приемнике завал. Человек двадцать сидит, и если он сейчас уйдет со мной на операцию, кто-то из них обязательно напишет жалобу.
