В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Ей и в голову не пришло, что Катькин рассказ так больно его ранил!
– Тогда ты приехала ко мне в академию, потому что убедилась, что с этим парнем тебе ничего не светит? Чтобы я помог тебе зализать раны, да?
Она рассмеялась и, чмокнув его в щеку, заметила, что он говорит глупости.
– Значит, Катька все врет? – спросил он с надеждой.
– Нет, Дымов действительно нравился мне. Но это давным-давно прошло. До тебя. А к тебе я приехала, потому что хотела увидеть.
– Но ведь ты никогда не сходила по мне с ума…
Аня улыбнулась:
– Сейчас.
– Что – сейчас?
– Сейчас схожу."
"Он хмыкнул. На душе было так горько, что лучше бы она не заговаривала с ним. Лучше бы он пережил это разочарование в одиночестве. А еще лучше, пусть бы она сказала, что Катька нагло врала, что просто от этого парня балдели все девчонки в секции, и ей тоже приходилось поддерживать компанию. Вон Стас Грабовский – кумир медицинского училища при академии. Если какая-нибудь студентка скажет, что он ей не нравится, ее не поймут.
Почему Аня сама не рассказала ему о своей юношеской любви? Неужели это такое ценное, такое сокровенное воспоминание, что его нельзя разделить даже с мужем? Он-то рассказал ей обо всем! Кроме кассирши, но это было совсем не для Аниных ушей.
Он женат не на святой, а на обычной женщине. На хорошей, честной и доброй, но на обычной. В жизни не случается чудес, и то, что он много лет полагал чудом, было всего лишь иллюзией, его глупыми мечтами!..
Витя внезапно поднялся, крепко обхватил Аню, поднял и понес в гостиную.
«Хватит выпендриваться! Живи, как все», – что-то вроде этого крутилось в его воспаленной голове. Аня пыталась вырываться, но Витя крепко держал ее. И только когда она глухо застонала, он победоносно вошел в нее, хищно глядя в отстраненное несчастное лицо.
– Тебе было хорошо? – самодовольно спросил он.
Она сбросила с себя его руку и села.
– Отвернись! – Голос был сердитым и несчастным.
Отвернувшись, он слышал, что она быстро одевается.
